Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 91 – Евсения Медведева

— Чур, без меня, – рассмеялся я.

— Ясен пень, что без тебя. Сука, Каратик должен был приехать, чтобы помочь, опять опрокинул.

— Сами справимся, – я выдохнул, смиряясь с тем, что суббота похерена во имя укрепления родственных связей.

Лишь спустя полчаса, когда все коробки были перемещены по комнатам, Вадим разогнулся, разминая спину, и посмотрел на меня.

— Что случилось, Мятежный? Люди такого полёта не приходят утром в субботу. С Каратиком что-то?

— Нет, Вадим. Нам поговорить бы.

— Пиздец, – выдохнул Вадим, стреляя взглядом на ойкнувшую Лесю. – Ну, давай кофе попьём, что ли?

— А водка есть?

— Точно пиздец, – Вадик опустил голову и махнул Лесе. Та зашуршала на кухне, собирая на стол. А когда мы сели, он вновь бросил на неё короткий взгляд, призывая удалиться, однако та поджала губы, но не ушла. Села рядом с мужем, стиснув его руку в своей крошечной ладошке.

Я плеснул в рюмки холодную прозрачную жижу, толкнул одну Вадиму и выдохнул.

У меня не было ни опыта в подобных разговорах, ни желания его получать. Понимал, что лучше зайти издалека, помягче, чтобы не вызывать скорую, но что-то пошло не так…

— Жениться я, Вадя, решил…

— Тааак… Очень интересно, – он осушил стопку, закинул в рот огурец и, на всякий случай, обнял свою жену, чтобы обозначить занятые кандидатуры. – И? За благословением пришёл?

— В точку.

— В каком смысле? – Вьюник напрягся и подался вперёд, впиваясь в меня своим острым взглядом.

— Женюсь я, Вадим Дмитрич, на Вере Дмитриевне…

— Слава! – охнула Леся и стала дуть на красное лицо мужа, она размахивала полотенцем, посылая в мою сторону укоризненные взгляды. – Можно было помягче?

— Ты что, знала? – Вадим дернулся в сторону жены, сжал её запястье, чтобы полотенцем не прикрывалась.

— Да там даже слепой уже давно всё понял, Вадя! – она всплеснула руками и ливанула себе горячительного. Залпом осушила, и пришла очередь Вадима дуть на жену. Та заходилась, глотала воздух, стонала и роняла слёзы. – Но вы так упорно убеждаете себя, что Вера до сих пор дитя малое, что даже в голову не пришло просто взять и поговорить с ней, как с взрослой. Нет, Вадим! – Леся словно взбеленилась, щёки её вспыхнули, глаза засверкали возмущением. Кому-кому, а ей-то уж точно знакомо было то чувство, когда за тебя решают все и вся. – Вадик, не как с взрослой. Вера и есть взрослый и самостоятельный человек. И ваши страхи не несут образовательной и оградительной цели, они несут деструктивное влияние на её психику. Сказать проще?

— Потрудись, – Вадим всем корпусом развернулся к разъярённой жене, едва сдерживая улыбку.

— Не вешайте на неё свои комплексы, страхи и неудавшийся опыт предков! Пусть сама живёт свою жизнь. Достаточно ясно?

Леся вскочила со стула и стала расхаживать по гостиной, поправляя подушки на диване, скатерть на большом круглом столе и занавески цвета весеннего неба.

Я знал их историю… Вадим нашёл изможденную и полуживую Лесю на обочине. Она не была шлюхой, она просто оказалась манким трофеем для избалованных мажоров.

— Так она поэтому с мамой не разговаривает? – крякнул Вадим, медленно переводя на меня взгляд. – Что, не одобрила маман вашей сладкой парочки?

— Вот тут я пас, Вадь. Не в курсе! – я поднял руки, разливая очередную порцию «успокоительного». – К тебе к первому пришел. Репетиция, так сказать.