Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 59 – Евсения Медведева

— Братик! – теплые родные руки легли мне на плечи, вырывая из тяжелых мыслей. – Кричу тебя, кричу, а ты? Что случилось?

— А почему что-то должно случиться? – развернулся на кресле, поднялся и обнял старшую сестру. – Луиза, ты ли это? – присвистнул, осматривая свою красотку. Постройнела, на лице улыбка коварная, а глаза сверкают, как гирлянда на городской ёлке. – Ну? Кто он?

— Ой, у тебя ничего не выйдет, гадёныш младшенький, – сестра толкнула меня обратно в кресло и присела на одно колено. Впилась взглядом и долго молчала, сканируя в своей обычной манере. – Я всё знаю. Настька разболтала за семейным ужином, который ты благополучно пропустил, что наш Слава влюбился.

— Я не знаю, кто такой этот ваш влюблённый Слава, но уже жаль его. Бедолага.

— Вера, значит… – Луша улыбалась и еле сдерживала любопытство. – Расскажешь сам?

— Или ты из сумочки электрический стул достанешь? – я рассмеялся, закурил, только бы занять руки. – А чего одна пришла? Маман где? Батя чего с караваем не явился?

— Папенька до сих пор празднует твой развод с Иркой. А мама отправила гонца, то есть меня.

— То есть тебя ей не жалко, да? – снова прыснул смехом я, вспоминая родителей, к которым давно не заезжал. Эх, Настька… Язык вырву за сплетни. А я-то думаю, чего это мне маменька по вечерам не названивает, чтобы проверить, не сдох ли от работы её сыночка, а она просто молодым мешать не хочет. Тактичные какие…

— Сидишь тут один, грустный… Отшил, да? В бункер свой непробиваемый спрятался и игнором укрылся? – закивала Луиза, явно пробравшись в мои мысли, что крутятся в голове заевшей пластинкой. – Ну, конечно, так мы и думали.

— Вот видишь, как хорошо? Ты ж уже всё знаешь, так чего пришла? – подкатился к столу, попросил у секретаря кофе. – Сама с собой поговорила? Поговорила. А теперь давай газуй уже отсюда, я аудиенции у тебя не заказывал.

— В глаза твои бесстыжие решила посмотреть. Ну, вдруг тебе стыдно станет?

— Мне?

— Тебе-тебе, мой милый братец. Сколько можно бобылём ходить? Работа-работа! А дальше что? Тебе же скоро сорок!

— Вот именно, Луша, – стиснул челюсть, чтобы лишнего не вырвалось. – Мне сорок! Только не говори, что Настька подробностями не поделилась.

— Ой, да неужели ты арифметику вспомнил? – Луиза прижалась, уложила голову мне на плечо. – Поди, к каждому своему десятку её двадцать прибавляешь, да? И картинка пугает? Когда тебе будет пятьдесят, ей будет тридцать… И так далее?

— Калькулятор достать? Или так справишься?

— Справлюсь, Славик. Справлюсь, – успокаивающе зашептала Лушка, зарываясь пальчиками в моих волосах, как делала ещё в детстве, чтобы успокоить, унять боль, которую я скрывал, возвращаясь после очередной драки. – Может, ты и прав.

— Конечно, прав, Луша. Ну, конечно, я прав! Ну не тот я принц, что мир ей откроет, и времени у них будет столько, чтобы вкусить счастье. Моё счастье закончится намного раньше. НАМНОГО!

— Тогда почему твоё сердечко бьётся так, будто бастует? – сестра пальчиками пробралась под рубашку и застучала по коже, под которой творились ад и пекло. – Хочется, но колется? Ты же всю жизнь бунтовал против шаблонов! Как мальчик из гниющего и аварийного барака смок взойти на Олимп?

— Тебе правду сказать?

— Нет, избавь, я спать спокойно хочу, Слав. Но ты просто подумай о том, что я тебе сказала. Ты вечно против шерсти идёшь. Аллергия на правила у тебя, ты ж ищешь самое дохлое дело и творишь конфетку, чтобы всем доказать, что в твоей пороховнице пороха на всех хватит. Так откуда эта робость?