Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 39 – Евсения Медведева

— Славик утром опять посуду не помыл, вот мы и поругались. Молодые, горячие, – уложила подбородок ему на плечо, повела носом по мощной шее, пьянея от коньячной малины, оцарапалась о щетину и замерла в миллиметре от губ.

Чувствовала, как отчаянно бьется венка на его шее. Дыхание наше сплелось воедино, превратилось в рваную пунктирную линию, что азбукой Морзе несла в себе важную, но пока зашифрованную истину.

— Идём, милый мой… – взяла его руку и потянула. – Идём в дом.

И он встал. Сжал мои пальцы хваткой, будто боялся, что вырвусь, убегу.

— Ну, домой так домой, женушка, – Мятежный в совершенно наглом жесте уложил свою ладонь на мою задницу, проскользив прямо в карман. Чувствовала его пальцы, он будто на ощупь изучал, оценивал. И столько естественности в этом жесте было. Столько правдивости! – Идём, Грушенька.

И вот уже Мятежный бросил на стойку несколько купюр, махнул на прощание ошарашенной блондинке и потащил к дальним дверям. Но в этот момент освещение моргнуло несколько раз, и холл погрузился во тьму…

Тишина продлилась недолго, вскоре голоса превратились в гул, а сотрудники, вооружившись фонариками, стали бегать по периметру зажигая огромные свечи в стеклянных колбах.

— Спокойствие! Сохраняем спокойствие! – выкрикивали администраторы.

Слава нехотя вытащил из кармана руку, но только для того, чтобы прижать к себе. Крепко. Удерживая за талию.

Небо превратилось в светодиодную ленту, частые вспышки сопровождались раскатом грома, от мощи которого тряслись стены.

Стало реально страшно. Просто безумно! Кожа покрылась мурашами, по телу пробежал холодок.

— Э! – Слава на ходу поймал того самого администратора за локоть. – Номера свободные есть?

— Нет, Вячеслав Андреевич. Под завязку. Только крайний коттедж.

— Блядь, – шикнул он и зачем-то стал кутать меня в свой пиджак, который держал в руках. – Электричество когда дадут?

— Мы постараемся в течение часа запустить генераторы, а пока вот, – парень протянул Мятежному фонарик. – По деревянной палубе вдоль моря.

— Если через час не будет электричества, то я тебя лично на кол посажу. У меня переговоры с японцами, а я пунктуальный. Ясно?

Сказал, как отрезал, а дальше я взмыла в воздух, находя покой в его сильных руках.

— Держись, Груша, – прошептал, плотнее заворачивая меня в облако своего аромата, исходящего от пиджака, и рванул прямо под ливень.

С неба просто хлестало. Невозможно было сделать вдох, капли ослепляли, скапливались на ресницах, но это было совершенно неважно. При каждой вспышке я могла видеть его… Жесткий профиль, звериный оскал и такой острый, пронизывающий взгляд. Под пальцами рвано билось его сердце. Толчки усиливали мощь, дразнили, грозились порвать грудную клетку. Вокруг бушевала буря, я ютилась в руках малознакомого мне мужчины, но так хорошо было. Это была яркая вспышка безумия, затмевающая разум, мысли, правильность.

Сердце дрогнуло. Сжалось в комочек, как спазм, после которого следует либо расслабление, либо взрыв…

Мятежный

— Раздевайся, – выдохнул я то, что зудело на кончике языка.

Ещё никогда я не произносил это слово не как обещание или угрозу, а как проявление заботы. Оно занозой воткнулось под кадык, и дышать стало просто невозможно.

Как зомби, следил за крупными каплями дождя, скользящими по тонкой шее. Моё сердцебиение оглушало, лупило по рёбрам, затмевало разум. Мысли в мешанину серую превратилось. Картинка размывалась, только бы не сорваться…