Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 110 – Евсения Медведева

Парни толкались, безмолвно делая ставки, но и это было бессмысленно. В этой войне никогда не было победителей. Родители просто доводили друг друга до сумасшествия, а потом обнимались, и в их семье снова мир наступал…

— Кому сказал – брысь! – шикнул Мятежный, от которого не утаились смешки сыновей.

— Кому сказала стоять и не двигаться? – парировала мать, сильнее сжимая балясину, казалось, ещё мгновение, и лакированное дерево в щепки разлетится!

— Дышать-то хоть можно? – шепнул Егор, слишком поздно пожалев о дерзкой смелости.

— Можно! – хором ответили папа и мама.

— Ой, там, кажется, Майка приехала, – Владик прижался к стеклу и рассмеялся. – Она не одна! С хахалем! Наша Майка втюрилась! – он быстро распахнул окно и заверещал во всё горло: – Жених и невеста, тили-тили-тесто!

— Мы ещё поговорим, – угрожающе протянул жене Мятежный и подошел к сыну, чтобы посмотреть издалека на того смертника, решившего, что имеет право встречаться с его старшей дочерью.

— Мам! Пап! Майка хахаля своего привезла! – басистый хохот Андрея раздался где-то внизу, а через мгновение мальчишек ветром сдуло.

Мятежный не мог не воспользоваться моментом. Схватил жену и зажал в угол, зарываясь носом в её шелковые волосы.

— Грушенька, мы же с тобой, вроде, договорились! Ты не ешь шоколад, а я не курю…

— Тогда какого фига от тебя вчера несло, как от пепельницы?

Вера так и не научилась сдерживать этот предательский стон… Она так и не выработала броню, за которой могла прятаться от возбуждения, желания, от той власти, которая уничтожала её силу сопротивления. Опустила руки на шею мужа, пробежалась ноготками, зарываясь в волосы, и улыбнулась.

— Ничья?

— Да не я это! Брат твой курит как паровоз!

— А ты рядом стоял, да? – рассмеялась она.

— Почти… Ладно, делать что будем? Сразу хлебальник разбить этому смертнику, или темноты дождёмся и на пляже прикопаем?

— Не говори ерунды! – Вера поцеловала мужа, чуть замедлившись, чтобы прикусить нижнюю губу. – Конечно, темноты дождёмся, а я пока веночек сплету по-быстрому.

Нравились ей эти мгновения единения. Тишина, трескучее напряжение вокруг и его тяжелое дыхание, выдающее ломающуюся выдержку. Не одна она была слаба, Мятежный тоже никогда не мог злиться дольше пяти минут. Всё, так или иначе, заканчивалось сексом. И сейчас бы закончилось, если бы не крики с первого этажа.

— Ты в душ, а я пока возьму удар на себя, – она мягко оттолкнула мужа, мечтательно закусила губу, так красочно представляя картину упущенного и страстного примирения. – Мятежный, мы не можем запороть наш первый раз! Это первый парень, которого наша дочь привела знакомиться.

— Он же станет и последним…

Мятежный был настроен решительно. Так уж вышло, что у него четверо детей, но всего одна дочь. И абы кому он свою принцессу отдавать не намерен! Пусть этот поц руки держит при себе, пока инвалидом не остался.

И столько ярости в нём было, столько злости! Он помнил вечер пятницы, когда вернувшаяся из универа Майка весело прощебетала, что в воскресенье будут гости. Дочь, ровно, как и её мать, слишком хорошо знала слабости папочки любимого, поэтому и методы его обезоруживания были отточены долгими годами: милая улыбка, объятие, взгляд, полный любви, и легкий поцелуй в щетину.

Он не мог запретить.