Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 70 – Евсения Медведева

— Он беспроблемный ребёнок. От слова совсем, но не потому, что послушный, скромный и застенчивый, а потому что если он и создает проблемы, то решает их сам. Димка просто виртуозно умеет выходить победителем из любой ситуации. Твой сын заядлый драчун, бандит и задира, но ещё он круглый отличник, поэтому на него думают в последнюю очередь. Меня вызвали к директору только один раз, когда он заступился за девочку Лялю, выйдя на открытый конфликт с физруком. Представляешь? Я шла в школу с такой гордой осанкой, что за час сколиоз исправила, – тихо посмеивалась Ада, рисуя пальцем по зеркалу, покрывшемуся испариной от кипятка, под которым я стоял, пытаясь прийти в себя. – Ушла из дома сутулая, а вернулась лебедем!

Во всей этой ситуации было так много странностей. И эта трескучая тишина внутри, и острое возбуждение, и принятие… Принятие её в моей жизни. И это её так легко сказанное «твой сын», будто она каждый день проговаривала эти слова, чтобы однажды произнести вслух.

— А в одиннадцатом классе он пришёл, положил передо мной буклет СПбГУ…

Я зашипел и выглянул из-за перегородки, чтобы проверить, что не врёт. Не врала… Адка тихо посмеивалась и продолжала рисовать мой портрет. Она знала… Я с девятого класса мечтал поехать в Питер, чтобы поступить в СПбГУ, но когда пришло время подавать документы, не смог уехать. Из-за неё и не уехал… Я просто и мысли не мог допустить, что однажды останусь один.

— Твой сын будет адвокатом, – она закрыла глаза, словно вспоминала моё лицо, чтобы дополнить мелкими деталями. – Только его больше интересует юридический аспект. Он как ненормальный зачитывается судебными делами, восторгается экономическими преступлениями, штудирует кейсы больших корпораций, изучает их сговоры, строит гипотезы, а когда находит что-то сто́ящее, до утра строчит за компьютером, анализируя прочтенное. Он настоящий фанатик. На грани безумия просто!

Ночка была так увлечена, с таким придыханием рассказывала о сыне, что сама того не заметила, как серость с её лица слетела, и щеки вновь вспыхнули румянцем. Она покусывала нижнюю губу, так отчаянно делая тонкие штрихи ноготком мизинца. То отступала на шаг назад, осматривая своё творение, то возвращалась и дополняла недостающими линиями.

— Я вырастила хорошего сына, – наконец, она была довольна всем. Улыбнулась моему изображению, вздохнула и как-то пугающе решительно стёрла… Я поймал шок! Все эти её движения были такими точными, отработанными, что я даже не понял, что делала она это машинально. И стёрла она меня тоже по привычке. Очевидно, на моём лице было такое изумление, что Ночка вздрогнула, обернувшись в мою сторону. – Прости…

— А я думаю, почему у меня прям каждый день с самого утра по пизде летит, – уронил голову на руки, наслаждаясь сильным потоком воды, льющимся на спину. Опирался о каменную перегородку и пытался восстановить сбившееся от увиденного дыхание. – А меня каждое утро стирают, как пятно на идеально выдуманной жизни. Да, Ночка?

— Я не буду реагировать, Денис. Не буду… Ты можешь лупить меня словом до конца своих дней, я со всем согласна, – она развернулась и уже приготовилась в очередной раз сбежать, как меня будто дьявол толкнул в спину. И вот полотенце уже рухнуло на пол, утопая в оставленной после себя луже, а пташка оказалась в моих руках.