Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 157 – Евсения Медведева

— Что ты тут делаешь?

— Жену жду, – он нервно растер ладонью глаза, стирая следы слабости. Резко встал, подошел и прижал к себе с такой силой, словно боялся услышать правду.

— Ты все испортил, – захныкала я, понимая, в предложенных обстоятельствах уже не до трогательности момента. – Не мог, как обычно, вернуться с работы?

— Идём.

— Куда?

— В загс. А потом расскажешь, что ты тут делала от меня тайком.

— Раевский! – я смеялась.

Не контролировала громкость своего голоса, семенила за ним, пытаясь не отставать. А Денис так крепко сжимал мое запястье, не давая и возможности оступиться. Тянул на улицу, ловко лавируя между посетителями. Лишь изредка оборачивался, шпаря многообещающим наказанием в глазах.

— Да, Раевская.

— Раевская?

— Конечно, – Денис открыл пассажирскую дверь, подводя меня к сиденью.

— Тогда Раевских скоро будет четверо, – хохотала я во все горло. Сжимала ворот его сорочки, сминала, тянула на себя, пытаясь коснуться губ.

— Это правда? – в его голосе не было звонкости.

Он просто выдохнул вопрос, с которым все это время ждал меня под дверью. А он ждал! Точно ждал. Ну, глупо было думать, что Раевский просто так уедет из дома, прекрасно понимая, что его пытаются заболтать и обмануть. Нет, это не про моего мужчину. Мой любимый планету остановит, но души коснется.

— Ты сам виноват, сам все испортил. Тогда готовься, Раевский,– я запрыгнула на подножку его машины и заорала так, что весь проспект остановил движение. – Ты станешь отцом!

— Боже! – захрипел Денис, хватая своими огромными ладонями меня за талию, присел, прижавшись лбом к животу. – Ты не шутишь?

— Нет.

— А почему четверо?

— А на это ты мне ответь, – я не могла унять рвущийся смех. Счастье буквально выплескивалось, топило все вокруг, разгоняло тучи и с радостью встречало робкие лучи солнца. – Что ты за гадость, Раевский? Как я тебе выношу двойню в сорок лет? А? Как?

— Блядь…

Я впервые увидела его в таком состоянии. Вечно собранный, сконцентрированный, местами сухой и жесткий Раевский сейчас походил на того Райчика, в которого я втрескалась много лет назад.

— Я буду отцом? Я буду отцом! Я буду отцом! – Раевский так громко вопил о своем счастье, что вспышками по улице стали раздаваться аплодисменты, а водители, застрявшие в пробке, истерично и подбадривающе загудели клаксонами.

И весь мир наблюдал наше безумие. И его объятия, и искрящиеся глаза, и подрагивающий голос. Мы кружились в танце, и музыка нам была не нужна, потому что сердца бились в такт.

Денис скользнул по рукам, сжал запястье, развел пальцы, и кожу обожгло холодом металла.

— Всё будет так, как ты хотела. Помнишь, Ночка? Берег, закат, костры и ты в малиновом платье на фоне бушующего от восторга моря. Помнишь?

— Помню, милый, помню, – целовала его скулы, слизывала свои слезы и задыхалась. – Вот только об этом мечтала девочка Ночка.

— А о чем мечтает Тёмная Ночь?

— Она мечтает стать Раевской прямо сейчас.

— Сейчас? – Денис дрогнул и чуть отстранился, заглядывая в глаза.

— Прямо сейчас. Сию минуту! Наплевать на работу, на галерею, на Ляшко и Горького. Мне не нужна свадьба, не нужны мечты. Мне больше ничего не нужно, – сплела наши пальцы, смотря на кольцо, сверкающее на безымянном пальце. – Я просто хочу быть твоей женой.

— Приказ принят…