Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 149 – Евсения Медведева

— Этого не может быть… Не может! – шептала Марта, пошатываясь. Я вовремя подхватила её под локоть, ощущая всю невесомость её тела. Раньше казалось, что она камень, скала, а теперь? А теперь оказалось, что она простая женщина, думавшая только о своём внуке. – Если бы я только не поддалась, если бы не поверила…

— Да вы тут, собственно, уже ничего бы и не решили, – руки абсолютно в инстинктивном жесте притянули старушку к груди. Прижала, выдохнула, и вдруг вишня перестала быть приторной. – Этот мужчина просто шел к своей цели и вовремя понял, что лучшей мишени не найти. Я вас так ненавидела! Я засыпала с мыслью о вас и просыпалась снова с этой лютой ненавистью. Казалось, вы уничтожили меня, разрушили, снесли, как старый барак, что не подходил к вашему дворцу!

— Адель, – Марта взяла меня за руку, чуть отстранилась. – Прости меня. Прости… Из нас двоих спрос был только с меня. Да что Горький? Я! Я! Если бы я не поддалась эмоциям и не пошла бы на разговор с тобой, то этого бы ничего не случилось!

Бабушку трясло, на лбу вздулась вена, цвет лица стал бледный, веки дрожали. И мне вдруг стало так страшно за неё.

— Бабушка? – голос Раевского раздался как раз вовремя, старушка стала заваливаться, отчаянно хватаясь ослабленными руками за меня. Денис подскочил, поднял её как пушинку и усадил на диван. – Скорую? Да что здесь происходит? Ты зачем пришла?

— А сколько мне ждать, пока секира опустится на мою голову? Сколько? – она слабо оттолкнула его и разрыдалась, пряча лицо в ладонях. – Думаешь, не понимаю, что ты меня наказал? Не пришел, не рассказал, не накричал! И даже допроса не устроил мне. Всё я понимаю. Вот и пришла сама, чтобы вы оба мне все в глаза высказали. Давайте, рубите!

— Мам? Денис Саныч? – Димка аккуратно вышел из-за кадушки с пальмой и замер, осматривая наши заплаканные лица.

— Денис Саныч… – прошептала бабушка Марта, медленно убирая от лица руки. И её взгляд ожил, в них затеплился огонёк. Она словно ухватилась за тоненькую надежду, что ещё можно хоть что-то исправить.

Это «Денис Саныч» просто убивало. Изо дня в день. Каждого! Денис морщился, а у меня сердце замирало, вот и Марту это пробило до глубины души. Нет ничего действенней, чтобы понять, что ты в этой жизни сделал что-то не то, как тот факт, когда сын отца называет по имени-отчеству. И это не подростковый загон, это выбор, на который уже не повлиять даже мне.

— Дим, знакомься, – я с решительностью стерла слёзы, протянула руку сыну. – Это твоя прабабушка, Марта Денисовна.

— Хм, – Димка напрягся, поджал губы и облокотился об ограждение. – Ну? Ещё сюрпризы будут? Прадедушки?

— Больше не будет, – Раевский сел рядом с бабушкой и закурил. – Давай, задавай свои подростковые вопросы, что отложил в долгий ящик. Теперь есть кому на них ответить.

Знаю, что говорить о прошлом для Раевского просто смерти подобно. Вижу, как много свалилось на него в последнее время, чувствую, как канатами натянуты его нервы. Но как бы я не хотела освободить его от тяжести, понимала, что пройти весь АД нам просто придется. Но вместе.

— Да нет у меня вопросов, Денис Саныч, ни к вам, ни к бабушке. Очень приятно познакомиться, – Димка словно по лицу моему понял, что сейчас совсем не время для разборок. – Просто дайте знать, когда родственники закончатся. До пенсии управимся?