Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 131 – Евсения Медведева

Нет.

И Адка рядом. Горячая, сладкая, родная.

— Поехали, – мокрый, весь в песке «ребёнок» вернулся через час. Возможно, успокоился, возможно, смирился, а возможно, искусно делал вид принятия.

— Что, пи́сать захотел? – заржал я и забросил брыкающуюся Ночку на спину. Она взвизгнула, но руками шею обхватила. И над пляжем зазвенел перелив её легкого смеха, который снился мне каждую ночь. – Море нашептало твоему мочевому пузырю, что ты был неправ?

— Ой! Что за отцовские нотки в голосе? – Димка подхватил недоеденный бургер, убрал за нами мусор в урну и поплёлся следом. Мда… Хреновый из этого аккуратиста преступник. – Еще и мать мою за задницу трогает.

— Я, мать твою…

— Денис! – захохотала Ада, пытаясь закрыть мне рот ладонями, пока я не наговорил «любезностей». – Ты-то куда?

— Домой. Всем спать!

Ехали мы домой уже легче. Димка охотнее участвовал в беседе, хотя я нарочно пытался игнорировать и не давать ему излишнего внимания. Хватит с него эмоциональных потрясений. Психологическое насилие ещё никто не отменял.

— Ого! А ты зажиточный, что ли?

Дима с откровенным любопытством осмотрел дом и вышел на мою любимую часть террасы. Благо следы попойки были убраны, а чудо-девочка Верочка заполнила холодильник вполне человеческой едой. Он стащил из вазы яблоко и пошёл бродить по коридорам.

— Что, и комнату дашь?

— Нет, я планировал тебя рядом положить. А что? Столько лет упущено, начнём сначала?

— Ну, тогда тащи памперс, присыпку, кашу, что там ещё полагается, – парень толкнул дальнюю комнату в гостевом крыле, и тут обомлел даже я!

Застыл истуканом, пялясь на гигантскую плазму и сверкающую игровую консоль под нею. Вдоль стены стояло три кресла-мешка, а за деревянной перегородкой пряталась застеленная темным, явно мальчишеским бельем кровать.

Ну Верка! Ну и чудо-девочка!

— Рубанёмся перед сном? – Димка зажал зубами яблоко, выкинул мешки в центр комнаты и хотел было плюхнуться в центр, но задумался. Внимательно посмотрел на наши сцепленные руки и сдвинулся к краю. – Только это… Сон у меня чуткий, а психика тонкая, ранимая.

— Понял, малой. Спою тебе колыбельную. Не ссы в трусы, врубай. Щас тебя Рай раскатает перед сном!

— Ой-ой… Зарекалась девка…

— Дима, блин! – взвизгнула Ада и огрела парня подушкой по затылку.

И мой новый дом ожил от басистого хохота.

Чудеса, да и только.

Утро ворвалось как-то внезапно. Палящее солнце уничтожило весь воздух в комнате, и я вскочил на кровати со странным чувством тревоги.

Напрягся.

Весь превратился в слух.

Дом вдруг накрыло странным вакуумом, переполненным страхом. Тишина. Но когда до уха долетели звон бьющегося стекла и хриплый ржач Димки, отпустило…

Сердце вновь затарахтело молодым заласканным котиком, а на лице расплылась улыбка.

Как пацан подорвался с кровати и вышел в коридор.

Желание увидеть тех, кто по праву мог считаться моей семьей, просто зашкаливало.

— О! Папочка проснулся, – Димка в трусах лежал на диване, пялясь в телек. При моем появлении он чуть развернулся, осмотрел внимательно. – Мать уже два стакана разбила. Угомони и успокой, а то завтракать нам будет не из чего.

— И тебе доброе утро, – хлопнул парня по спине, не разрывая зрительного контакта. – Тебя с утра наглостью кормят? Или хамством? – свернул за кухонный остров и буквально припечатал дрожащую Ночку к каменной столешнице. Разжал её тонкие пальчики, забирая то, что ещё несколько минут назад было стаканом. Не дышал, боясь порезать её. – Тебя тоже покусали? Ты чего разбушевалась, фантомаска моя?