Книга Семь ночей, страница 86 – Евсения Медведева

В зале воцарилась тяжелая тишина. Мы дружно переглядывались, лишь убеждаясь в том, что это не в характере Нины. Это она дома мягкая и пушистая, но уровень её меркантильности известен всем, да и не скрывала она этого никогда.

— Вадим!!! – заорал запыхавшийся Акишев, буквально врываясь в кабинет. – Камеры засекли Нину в посёлке!

— Что????

Сердце, которое до этого было не на месте, так стремительно рухнуло в пятки, что в груди запекло. Я вскочил, успев захватить лишь телефон, и рванул за Рустамом. У лифта паркинга уже стояли автомобили, а водители нервно посматривали на открытые ворота гаража.

Звонил Леське, но её телефон молчал, как и номер Клары. Герберт, конечно, ответил с первого раза, но сообщил, что его задержали в госпитале, поэтому он только выехал из города. Сука…. Я ведь чувствовал!

— Рус!

— Вадя, она в доме… – выдохнул Рустам, оборачиваясь с переднего пассажирского кресла. – Охрана только отзвонилась. Что делаем?

— Пусть войдут в дом! – ревел я, сжимая подлокотники кресла так, что пальцы вспороли их кожу насквозь. Всё моё спокойствие, сожаление и желание договориться в пыль превратились. Глаза будто кровью налились, окрашивая реальность багряным цветом ярости. Я терпеть не мог, когда трогают моё… А Леська моя! До глубины души моя, до последней капли крови. И уж если она решит уйти, забыть наши безумные семь ночей, то только по собственной воле, а не по наводке моей чокнутой жены.

Мы мчались по улицам, петляя по дворам, пока не выскочили на платную трассу. А когда в снежных шапках леса показались коньки крыш посёлка, сердце сжалось. Ворота дома были открыты, охрана уже выстроилась в шеренгу, понимая, что мало не покажется. Ладно, хоть оперативно сообщили о гостье, и на том спасибо…

Шёл, понимая, что терпение моё трещит громче, чем хрусткий снег под ногами. К центральному входу я даже не сунулся, потому что Рустаму сообщили, что Нина заперлась на ключ. Но она ни разу не была в этом доме, поэтому о входе из гаража даже и не догадывалась.

У приоткрытых дверей стояла охрана, готовая вмешаться, если ситуация накалится. Для них накал – потасовка, а для меня то, что она в принципе позволила себе явиться сюда – точка кипения, после которой уже ничего не исправить.

Дура, Нинка, ну какая же дура!

Её вечная беда – жадность! Но ведь она даже не за меня сражается, все ей нужно – статус, деньги и полная свобода, к которым она привыкла, прикипела не без моего молчаливого согласия. И это истерическое желание забеременеть любой ценой, отказываясь притормозить и просто подумать – это все её жажда закрепиться.

Влетел в дом как раз в тот момент, когда Нина, истошно вопя, металась по гостиной. Её вид был пугающим: бешеные глаза с расширенными зрачками, нервные, резкие движения… Да мне одного лишь взгляда было достаточно, чтобы узнать эту истерику.

— Ненавижу его! Ненавижу! И люблю!  Но теперь всё будет хорошо… Он забудет о тебе, вновь полюбит меня и будет рад нашему ребёнку, – кричала она, совершенно не обращая на меня внимания.

— Ребёнку? – услышав этот бред, Леська вытянулась и стала отступать к кухне, где за дверью испуганно рыдала Клара.

— Я беременна! Мы с Вадимом много лет вместе, милая… А ты потрахалась немного, и гуляй дальше, – Нина была не в себе. Прижимала к своему животу руку с зажатой меж трясущихся пальцев сигаретой. Картина была настолько фальшивой, настолько отвратительной, что зубы скрипели. Меня просто выворачивало от того, что в наш идеальный мир вошли вот так… с грязными помыслами и желанием уничтожить его.