Книга Семь ночей, страница 26 – Евсения Медведева

— Это прозвучит странно, – внезапно усмехнулся я, но выйти из-за стола так и не решился. Видел, как её колошматит крупная дрожь, поэтому и дал время нам обоим, чтобы привыкнуть. Но кого я обманываю? С этим невозможно свыкнуться ни при каких обстоятельствах. – Но здесь ты в полной безопасности.

Крошка замерла на мгновение, дёрнула головой и вопросительно повела бровью.

— Я нашёл тебя на обочине трассы неделю назад. Ты бросилась под колёса моей машины. Ты что-нибудь помнишь?

Она отчаянно мотала головой, щурилась, словно напрягала память, чтобы удостовериться в правдивости моих слов. Странно… Она молчит. Сидит в десяти метрах от меня, а ощущение, что я её чувствую. Сильнейшие волны паники, страха и непонимания пробивали меня, как стрелы лука.

— Я тебя не трону, – поднял руки и аккуратно встал из-за стола. – Скоро приедет доктор, он осмотрит тебя. Первая помощь тебе была оказана, серьёзных повреждений не обнаружено, ты несколько дней валялась в отключке. Мы не знали, придёшь ли ты в себя или нет.

Крошка вдруг откинула одеяла и стала осматривать себя, позабыв обо мне. Поэтому мне оставалось лишь воровато скользить по её телу: длинным ногам, покрытым ссадинами и жёлтыми кровоподтёками, рукам, пестрящим алыми следами от бывших тонких порезов. Больничная ночнушка съехала, открывая молодую упругую грудь и уродливые кляксы синяков. Они цветами василька были рассыпаны по бледной коже, спускаясь к нежно-розовому соску.

Зверьё…

Гнев и чувство кипучей ненависти прожигали меня изнутри. Не понимал! Презирал! Ненавидел таких особей прямоходящих, чьей забавой было загонять зверьков, и без того находящихся в клетке.

Крошка беззвучно плакала, даже не замечая собственной наготы. Она оплакивала своё тело, своё беспамятство и то, что очнулась в комнате совершенно незнакомого человека. Вскинула на меня огромные глаза цвета весеннего безоблачного неба. Не шевелилась она, не двигался и я. Смотрели друг на друга, не решаясь нарушить это странное, но какое-то расслабляющее мгновение.

В доме стояла трескучая тишина, ничто не отвлекало, не мешало. Её взгляд медленно, аккуратно двинулся… Девчонка заскользила по лицу, прошлась по шее, чуть притормозив на рваном шраме, выглядывающем из-за ворота футболки, бегло прошлась по телу, а потом так же неспешно прошлась по всей комнате, запнувшись о приоткрытую смежную дверь. Проследил за её взглядом и понял…

— Туалет?

Она в ответ смущённо кивнула и всё же подтянула одеяло, скрывая от меня своё тело.

— Я могу тебе помочь?

Крошка дёрнула плечами и самостоятельно попыталась выбраться из плотного клубка одеял и пледов, в которых я её сюда принёс. Было видно, что тело её практически не слушается.

— Я тебя не обижу, – выдохнул и подошёл к ней.

Она сжала губы, горько вздохнула, словно споря с самой собой, но руку протянула. Встала, сбрасывая с колен рыжее мохнатое чудище, каким-то образом очутившееся на втором этаже. Кот недовольно мяукнул, зевнул и снова рухнул, зарываясь в плед, до сих пор хранивший её тепло.

Крошка явно хотела сама дойти до ванной комнаты, но ноги жили собственной жизнью, она морщилась, хрипела, преодолевая боль, и храбро терпела. Смотрела на дверь и делала крохотные шажки, сжимая мою руку.

— Я только помогу, крошка, – прошептал я и с лёгкостью подхватил её невесомое тело, ощущая, как её тёплая рука легла мне на шею. Вошёл в ванную и поставил её на пушистый коврик в центре. Бросил взгляд на часы, мысленно чертыхнувшись. Уже девять утра, а дома до сих пор никого? – У меня есть экономка, которая может помочь тебе, как только придёт. Но пока здесь только я.