Книга Семь ночей, страница 145 – Евсения Медведева

— Вера! – ждать долго не пришлось, потому что моя любимая мартышка была уже тут. – У Леси был тяжелый день…

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял, – она кивнула и протянула ей руку. – Хочешь посмотреть какой-нибудь тупой сериал и поесть мороженого? Я обещаю, что буду молчать. Нет… я буду ржать, но вопросами одолевать не стану.

— Милая, я бы на твоём месте сильно не обольщался, – закатил глаза, прекрасно понимая, что Вера взяла просто неподъемную планку. Это я про «молчать»… – Моя сестра говорит даже во сне, поэтому спит в своей комнате с трёх лет. Даже родичи не выдержали эту трещотку.

— Х-х-хочу… – заикаясь, выдохнула Леся, протягивая ладонь в ответ.

— И меня возьмите тогда, чего уж тут, – мама с горечью вздохнула, осматривая стол, к которому, очевидно, сегодня никто не притронется, а потом скинула туфли, сняла жемчужную нить и отправилась за девчонками, бегло поцеловав меня: – Она прелестна.

— Спасибо, мам…

Когда мы остались с мужиками одни, отец распахнул дверь на террасу и закурил.

— Ты почему не сказал, что она дочь Исая?

— Давление бы поднялось, – я снял пиджак, закатал рукава и принял протянутый бокал от старшего брата. – А тебе нельзя.

— А сейчас, значит, можно?

— А сейчас это неизбежно. Давай опустим долгие споры? Леся будет моей женой, и это не подлежит обсуждению.

— А я думал, ты за советом пришел, – Владик даже не пытался снизить градус, лишь наоборот, подливал масла, очевидно, чтобы уже поскорее догорело, а дальше и поговорить можно было.

— Её отец пытался убить моего сына! – Отец орал! Но шепотом… Вены на его шее были похожи на сардельки. Он покраснел, движения стали резкими, а во взгляде появилась знакомая мне мгла ярости. Но я был готов к этой реакции. И, кстати, она была не самая страшная. Вот если б он не сдерживался, если бы устроил скандал, то можно было бы сразу принять за отказ. А пока всё под контролем. – Что за хрень с этим миром делается? Ну почему? Почему среди миллионов баб, ты выбрал Исаеву?

— Потому что выбрал, и потому что люблю.

К такому ответу он был не готов. Я вспомнил знакомство родителей с Ниной. И вот там отец бушевал так, что стены ходуном ходили. Он не стеснялся ни в тоне голоса, ни в выражениях. Крыл так откровенно, заставляя Нинку со стыда сгорать, когда поднялась тема тех фото в журналах. Отец свирепствовал и всё время смотрел мне в глаза, пытаясь понять мотив. Возможно, он хотел слышать, что люблю?

Но я не стал ему врать. Не любил… Просто так вышло, что Нина ждала от меня ребёнка, а отец не должен бросать свое чадо ни при каких обстоятельствах.

Наверное, поэтому он сверкнул взглядом, тихо-тихо проговорив последнюю сказанную мной фразу.

— Любит… – снова прошептал он и отвернулся, чтобы никто не мог по взгляду понять то, о чём он думает сейчас.

— Ну ладно, – Вовка сел рядом и похлопал меня по плечу, давая понять, чтобы хотя бы я не заводился. – С этим мы выяснили. Свадьбу потом обсудим. Но ведь ты не радостным событием пришел поделиться?

— Пап, лучше сядь, – я кивнул Владику, тот всё понял и подтолкнул отца к дивану напротив. Когда яростное шипение стихло, я начал рассказ с того момента, когда подобрал Крошку на обочине. Сначала они краснели от откровенного шока, а когда я добрался до истории с Иванецким, отец махнул рукой, будто ставил на паузу мой рассказ, встал, взял бутылку коньяка, блюдце с лимоном и вернулся обратно. Сделал пару глотков, закусил и передал бутылку старшему сыну. И так они и пускали коньяк по кругу, пока я не рассказал про Воронкова и про то, что он мне дал взамен за аэропорт.