Книга Его должница. Бой за любовь, страница 46 – Евсения Медведева

— Ну, давай копнем глубже. А что? Схема шикарная — легальным путём забрал половину наследства, нелегальным забрал и вторую, — Женька застучал пальцами по столу, словно нащупал нечто интересное. — Но к доктору Соне это как относится?

— Я когда приехал к Соне, услышал крики из соседнего двора. Постоял, понаблюдал, на случай если это одна из шибанутых семеек, где он её дубасит, а она его жалеет и к ментам не идёт. Но нет… Мальцев придурком оказался, стволом размахивал, все твердил, что ему нужно смыться из страны срочно. А Соня как раз жалобу подала за липовые справки с работы. А это ему грозит запретом на выезд до полного разбирательства.

— Надо Лютаеву звонить, пока он в СК столичном, пусть справочку другого характера надыбает по-братски! Если Мальцеву хвост прижали, то у законников след должен быть. Раз боялся, что перекроют выезд, то угроза официальная, а не преступно-бытовая.

— Черт! Это как надо было не туда свернуть, чтобы из врача, пусть и посредственного, стать прислугой Беломестнова?

— Кто бы говорил? У тебя отец генерал, ты в спецназе службу проходил, а в итоге?

— Точно. Надо мошенников на генерала натравить. Пусть его в долги вгонят…

Мы с Женькой рассмеялись хором, он вскинул руки, освобождая рабочее место с неподписанной кипой документов.

— Делать-то что будешь? Если отец узнает, что ты соврал и дал алиби, чтобы девку спасти, прозвучит команда «фас». Мы ещё с Петуховым не разобрались, второй нападки нам сейчас не надо.

— Не знаю…

— Поздно ты про это слово вспомнил, Игорь. Ты уже по самые бубенцы в болото влип. Кто она тебе? Ну, спасла жизнь, так это работа её, она училась на это. Ты ей не должен почку и сердце в придачу. Ты понимаешь, в какое дерьмо вляпался ты, и нас потянул следом?

— Точно…

— Что? Вот так сразу понял, что я прав? И спорить даже не станешь? — Савин прищурился, явно заподозрив неладное.

— Да я не об этом. Сердце в придачу, — прошептал, окончательно складывая пазл: — А я женюсь на ней. Муж может давать алиби, но имеет право не свидетельствовать против жены.

— Ну, вот же! — возликовал Савин, вскакивая с дивана, где только-только удобно уселся. — Ну, вот же! Вот мой друг дебил! Какое, на хрен, «женюсь»?

Женька аж покраснел от возмущения, рванул на меня, упираясь кулаками в стол, да с такой силой, что, думал, поверхность трещинами пойдёт.

— Князев, ты играешь чужими жизнями. Она не сладкая моська из каталога продажных баб. У неё сын школьник и старуха с диагнозом. Ты чего добиваешься? С отцом поквитаться с её помощью? Так я тебе это не позволю. Ты забыл, чем мы занимаемся? Её и так за один слух о работе с нами выперли из всех клиник. Дальше что? Выгонят из коммуналки? Не примут в ларек шаурмой торговать? Зато ты генерала умоешь?

— Нет… — я поднялся и брезгливо оттолкнул кресло. — Все-таки это кресло хреново на мозги действует. Ты, вон, тоже как Лютаев заговорил. Он в каждом человеке дерьмо видит. Как рентген! Ничего другого не замечает, но стоит разглядеть червоточинку — все! Клеймо ублюдка на всю жизнь обеспечено. Савин, ты меня сколько знаешь?

— Столько не живут!

— Тогда что ты мелешь? Чтобы свалить генерала, мне не нужна доктор Соня. Мне нужно время. Но так уж вышло, что эта встреча стала катализатором.

— Кстати. Тот отдел, где вас мяли, официально встал под крыло Лютаева-старшего, ну и генерала, естественно. Жаль, что убийство произошло на их районе. Кстати, в деле зафиксировано, что прихлопнули его в собственной квартире, но по моим данным эта хата съемная. Я уже договорился с хозяйкой, вечерочком можем заехать и посмотреть.