Книга Его должница. Бой за любовь, страница 3 – Евсения Медведева

— Да я и оружия в руках никогда не держала! — закричала, ощущая, как вместе с надрывным ором выходит напряжение. — Кроме того дня…

1

— Мам! Там дядя Саша тебя на кухне ждёт, — укутанный в махровый халат Тёмка вбежал в комнату и сходу запрыгнул на кровать. — Мам, а сколько осталось до моего дня рождения?

Сын тут же включился и стал помогать расправлять пододеяльник.

— Тём, ну что ты спрашиваешь? Сам же знаешь! — я рассмеялась, наблюдая, как мой ребенок хохочет, подныривая под одеяло. — Всё, давай, собирай портфель и готовься ко сну. Я пойду уложу бабулю, поговорю с дядей Сашей и приду книжку тебе читать.

— Хорошо, — мой непоседа сделал последний прыжок и прямо с дивана потянулся к ровным стопкам учебников.

Комнатой это назвать было сложно, коморка в шесть квадратных метров, большую половину которой занимал диван. На стене висел небольшой телевизор, за дверью прятался пенал с нашими вещами. Короче, не хоромы…

Тихонько вышла из спальни, попадая в смежную комнату, где тихо в своём кресле посапывала Лизавета Михайловна. После инсульта у нее отказала вся левая часть, поэтому рука свисала с подлокотника, а нога неестественно изогнулась.

Аккуратно приподняла легонькую, как пушинка, свекровь и перекатила её на кровать.

— Сонечка, детка, — Лизавета Михайловна распахнула глаза, что за последние два года так и не просыхали от слез. Она ласково огладила меня правой рукой и тихо заплакала, нашёптывая: — Прости, детка… Прости старуху беспомощную.

— Лизавета Михайловна, все хорошо. Не плачьте, — прижалась губами к серебристым прядям, крепко обняла и поправила ей подушку. — Не надо плакать.

— Дай Бог тебе здоровья, дочка… Дай Бог!

Сделала укол, включила ночник, чуть приоткрыла окно, чтобы проветрить комнаты перед сном, и вышла в общий коридор, где вовсю кипела жизнь.

Я, выпускница медицинского университета, целуя красный диплом, никогда бы не подумала, что к тридцати пяти годам из достижений буду иметь лишь комнату в коммуналке, поделенную фанерной стенкой.

Не думала, что останусь с ребёнком и больной свекровью, не думала, что вместо престижной клиники буду носиться по пяти работам, чтобы прокормить, одеть и вылечить свою семью.

Но приступы рефлексии меня одолевали нечасто, потому что на это попросту не оставалось времени. Каждый день был расписан буквально по часам. Четкий график, благодаря которому я ещё держалась.

— Сонь, освобождай стиралку! — рыкнула баба Зина, выглядывая из своей комнаты. — И так влезла со стиркой вне очереди, так ещё и полощет там свои труселя полтора часа.

— Баб Зин, ну что ж ты такая злая-то? — я улыбнулась, прекрасно зная, как это бесит сварливую бабку, смысл жизни которой в скандалах. — Сейчас все сделаю, не переживай. Полощи свои панталончики хоть до утра…

— Зараза! — старушка махнула полотенцем и, не выдержав, рассмеялась в ответ. — Мальцева, вот что ты за баба такая, а? Ни поорать, ни выпить… Всегда улыбаешься, не стонешь, власть не проклинаешь. А у самой дитё безотцовщина и свекруха одной ногой на том свете.

— А у меня есть вы, баб Зин! — я сдернула с антресолей свой именной тазик, открыла стиралку и вывалила из ее нутра мокрое бельё. — Верёвкой-то можно пользоваться? Или очереди ждать?

— Да иди ты… — бабка засуетилась, выталкивая меня из крошечной ванной, но тут же опомнилась и снова вынырнула, потрясывая жиденькими волосёнками красного цвета. — Покрасишь меня в выходные? А то совсем седая стала.