Книга Его должница. Бой за любовь, страница 27 – Евсения Медведева

Он неожиданно скинул куртку, бросил её мне в руки и достал телефон, включая фонарик.

— А ну, рукоблуд домашнего назначения, куда сверлил за мгновение до ба-бах? — Игорь обращался к Сашке, потом нагнулся и зарычал, явно уловив амбре от вчерашнего веселья. — Давай-ка, что замер? Показывай… И тащи нож, отвёртку, провод.

— Мама… Мамочка! Бабуля плачет, — вдруг в тишине послышался голос Тёмки. Он стоял в дверях нашей комнаты, хлопал огромными глазками.

— Тёма, всё хорошо, — бросилась к нему, забыв про острую боль в щиколотке, и втолкнула в тёмную комнату.

Лизавета Михайловна тихо всхлипывала, пытаясь не пугать внука, но выходило у неё это плохо. Бабуленька стала бояться темноты, я даже на ночь оставляю тусклый ночник, чтобы она выспалась.

— Сейчас всё исправлю, не плачь, родная, — зажгла свечи, расставленные по комнате на случай перебоев, и как только по потолку заскакали блики, она успокоилась, стыдливо пряча глаза. — Ну что ты разнервничалась? Слезы вон опять капельками, пульс зашкаливает. Всё хорошо. Сашка-бездарь проводку пробил. Сейчас мы все исправим. Тём, принеси планшет, а?

— Мам, баба Зина убьёт Сашу? — Тёмка тоже переживал, но не по поводу темноты и проводки, а за своего верного друга.

— Твоему Саше ничего не будет, — подняла сына, посадила себе на колени, обняла, зарывшись носом в отросшую макушку.

Результат порвавшегося презерватива…

Нет, Мальцев, ты не достоин ни такого сына, ни матери. Теперь, когда страх уже не бил импульсом по нервам, я смогла тихонько подумать и выдохнуть.

Это не мой муж… Вася ни разу на меня и руки не поднял, ни разу голоса не повысил! Жили по-разному. Могли ругаться, могли неделями не видеться, но чтобы орать и драться — это нонсенс какой-то!

Вася рос в полной и состоятельной семье. Мать — доктор медицинских наук, отец — академик. Казалось, ему сам Бог велел идти по стопам известных родителей, но в день его рождения ангелы, распределяющие таланы, явно уснули.

Из кардиологии его попёрли, чтобы не позорить фамилию, в хирургии, в силу брезгливости, Вася сам не прижился, а в распределение вмешался его отец, подготовив теплое, но непыльное местечко. Отдохнула природа на Васе… И этого он не смог простить ни отцу, ни матери.

Последней каплей нашей счастливой семейной жизни стала новость о моём повышении. А через пару месяцев он и вовсе ошарашил меня требованием развода…

— Мам, а что за дяденька тебя принёс? Что случилось? — Тёмка аккуратно потянул меня за палец, привлекая внимание. — Ты упала?

— Упала, сыночек, ещё как упала…

В этот момент и правда боль в ноге стала нестерпимой. Ссадила сына и, расшнуровав кроссовку, тихо застонала… Щиколотка отекла так, что даже косточки не было видно.

— Мама! Что это? — Тёмка спрыгнул и опустил на пол свечку. — Бабуля!

— Соня… — застонала свекровь, хватая меня за руку, чтобы присесть.

— Так, спокойно. Я просто подвернула ногу. Сейчас приложим холод, и завтра снова побегу козочкой.

— Я сейчас! — Тёмка снова вскочил, даже свечу прихватил, но я вовремя его сдержала.

— Сядь, Артём. К пробитым проводам только пожара нам тут не хватало! — я поднялась, но тут же зажмурилась от яркого света.

Из коридора послышалось весёлое улюлюканье, уже пьяный смех Пискарёва и глухой, но отборный мат Князева. Машинально зажала сыну уши, а потом и вовсе отправила его в маленькую комнату.