Книга Его должница. Бой за любовь, страница 124 – Евсения Медведева

Тяжело нам было… Близнецы были синхронизированы природой. Они и есть хотели одновременно, и животы у них болели вместе, и зубы полезли, как по команде: ПЛИ. Видел, как Сонька валится с ног от усталости, поэтому я, возвращаясь с работы, подходил вот так же, обнимал крепко, практически перенимая на себя весь вес, и мы покачивались, убаюкивая наших бунтарок.

А Тёмка нам, и правда, всегда помогал. И коляску покараулит, и подгузник принесет, и за молоком проследит. Мы не переваливали на него ответственность, просто привлекали, дабы усилить родственную связь. Если с младенцами я сильно помогать не мог, то сына я на себя взвалил полностью. Возил в школу, на тренировки, в бургерную, в спортзал…

Мне было важно, чтобы Тёма не думал, что теперь его любят меньше. Нет… Я его любил особой любовью. Как отец любит своего сына.

Тяжело нам было. Но вместе…

— Поговорю, Сонь. Поговорю…

— А ты помнишь тот день?

Я аккуратно усадил её на мягкий диван, подложил под локоть подушку, а она не отводила с меня до сих пор влюбленный взгляд… И это самая ценная валюта, что есть в этом мире. Чтобы на тебя смотрели с любовью, трепетом и гордостью.

Моя жена гордится мной… А значит, я всё делаю правильно

— Помню, Сонь, я всё помню…

Соня

— Это невозможно забыть, — я покачивала сына Лютаева, втягивала воздух, пропитанный ароматом младенца, и млела от счастья.

Я смотрела на своего мужа с нескрываемой гордостью. Мой отец вечно был в командировках, разъездах. Сначала казалось, что это такая важная работа, а потом я повзрослела и поняла, что он просто убегал от моей матери.

А я мечтала… Мечтала наряжать ёлку, печь куличи к святым праздникам, закатывать компоты из сочных абрикосов, варить варенье в огромном эмалированном тазу, собирать вкусную розоватую пенку с липкой поверхности и искать подарки, спрятанные родителями.

Но порой мечты воплощаются немного иначе… Я всё получила. Но уже не как ребёнок, а счастливая жена своего мужа.

И вдруг оказалось, что прятать подарки куда веселее, чем их просто искать. Он воплотил все мои мечты. Стал образцовым мужем, идеальным отцом и защитником.

Так и живём… Да как все! Ругаемся, обижаемся, уходим в другую комнату, чтобы побыть в одиночестве. Но уже через пять минут становится так дурно, что ты готов бежать, просить прощения, только бы разрушить звенящую тишину дома.

— Как же я хочу, чтобы этот шум в доме никогда не становился тише, — шепнул Игорь, указывая на полянку, где носились Лизка и Алиска, к ним, перепрыгнув через забор, присоединился Илья Лютаев.

Девчонки тут же взяли его в оборот и наперебой стали объяснять, что делать.

Никита застыл от шока, явно понимая, что теперь точно влетит от жены за несоблюдение воспитательного единства.

— Ну, лет пятнадцать шума у нас точно есть, Князев, а потом начнут разбредаться детишки. Что-то ты рано о тишине задумался, — я накрыла ладошками его руки, сплела наши пальцы, сравнивая два обручальных кольца.

— Ко мне в офис твоя мама сегодня приезжала. Просила повлиять на тебя, София. Дочь, говорит, упрямая у неё… Не умеет признавать ошибок, в глаза матери стыдно смотреть, вот и вычеркнула её из своей жизни, — Игорь улыбнулся и присел рядом, уложив руку мне на плечи. — Про внучек спрашивала, про Артёмку, даже о здоровье Лизаветы Михайловны поинтересовалась, но тут же сменила тему.