Книга Причина развода: у него другая семья, страница 50 – Ария Тес

Я держу себя в руках. Но я на грани безумства до сих пор. Я стою на самой-самой ее границе, потому что боль никуда не делась. Мне всего лишь удалось напрячь все мышцы, сцепить скулы и идти вперед. На свет загадки, которую я хочу решить здесь и сейчас, чтобы оттянуть момент, когда придется снова вернуться в дом, где меня так ловко и искусно дурили…

— Нет, не думай… — шепчу хрипло, пальцы непроизвольно сильнее стискивают руль.

Я выдыхаю. Не знаю, каким чудом удается избежать мыслей. Я действительно балансирую на грани кипящего льда, в который вот-вот рухну, если хотя бы на мгновение отпущу самоконтроль. Вместо этого заезжаю на подземную парковку.

Обычно я так никогда не делаю, потому что тупо лень. Хотя в этом может быть что-то другое: обычно мне нет нужды прятаться. Я довольно своей жизнью. Это сейчас я хочу скрыться от глаз всеми возможными способами, и, заехав в темный, длинный паркинг, встаю в самом-самом конце узкого коридора из мест с ярко-желтой разметкой на полу.

Паркуюсь. Выхожу.

Все на автомате.

Засунув руки в карманы, я иду дорогой, которой уже много раз ходила. Не знаю, что меня ведет — предчувствие? Безумие? Или просто… надежда, что в этом мире осталось хоть что-то честное?

Наверное, верным будет последний вариант.

Мозг в агонии складывает пазлы слишком быстро, и, наверно, я все уже знаю. Опять. Просто надеюсь, что ошиблась…

Лифт едет слишком быстро.

Я молюсь, чтобы он двигался медленнее, а может, я хочу, чтобы он остановился на этажах и собрал всех желающих прокатиться, но… нет. Ни одной остановки, все четко и слишком быстро…

Офис гудит. Я быстро прохожу мимо хорошо знакомых людей, а краем глаза вижу, что их привычная, мягкая улыбка стекает куда-то на пол. Лица меняются: кто-то становится настороженным, кто-то серьезно волнуется. Полагаю, видок у меня тот еще.

Но плевать.

Я замечаю свою конечную точку, и мне уже на все плевать.

— Ты знал?! — с ходу выплевываю.

Игорь медленно переводит на меня взгляд. Санька — одна из наших журналисток, — застывает с открытым ртом. Ее глаза сейчас похожи на пятирублевые монеты.

Да-а-а… знаю, видок у меня действительно тот еще. Наверно. Я могу только предполагать, потому что на себя в зеркало посмотреть не получилось. Не хватило смелости, наверно? Увидеть, какой я была идиоткой на самом деле.

— Саш, закончи сама, — говорит он тихо, но глаз с меня не сводит, — Отойдем.

— Нет, — рычу.

Я смотрю на него исподлобья.

Ты знал. Я знаю, что ты знал. И ты знаешь, что я это знаю.

Игорь прищуривается, а через мгновение делает то, чего себе до этого дня никогда не позволял. Он хватает меня за руку и тащит в свой кабинет.

Я не успеваю опомниться. Дверь громко хлопает, отрезая нас от любопытствующих взглядов.

Мы остаемся наедине.

Игорь не двигается. Он прижимает свои крупные ладони к двери, упирает в нее лоб. Молчит. Кольцо на его пальце ловит слишком яркие блики, заставляя вспоминать о том, что я свое так и не сняла.

Оно в эту же секунду начинает зудеть. Я опускаю глаза и тяну за уродский ошейник на пальце, а он словно шипами врос. Нет, стоп. Угомонись.

Снова чувствую край своего обрыва. Как контроль медленно утекает из пальцев, и я почти на острие очередного разъеба, чего допустить сейчас просто не могу.

Не перед ним.