Книга Заберу твою боль, страница 24 – Лина Коваль

— Все в порядке?

Я… не знаю как… кладу ладони на каменные плечи и мягко их отталкиваю. Шарю по стене за спиной, зажигая свет.

— Боже, — запахиваю полы халата, оголяющие ложбинку между грудей.

Сделав шаг назад, Ренат прячет ладони в карманах брюк и смотрит на меня с высоты своего роста.

До ушей доносится еще один звонок.

— Ты кого-то ждешь? — спрашивает Аскеров и крепко сжимает челюсти до побелевших желваков на скулах.

Я медленно осматриваю расстегнутые до середины груди пуговицы и закатанные рукава белой рубашки, обнажающие мускулистые предплечья, дергающийся кадык на шее, мужественные черты лица…

Тону в холодном пепле темно-серых глаз и под их пристальным взглядом облизываю пересохшие губы.

Делаю шаг назад.

— Это… мой Глеб, — отвечаю тихо. — Я открою…

Прислонившись спиной к стене, сжимаю ладони в карманах брюк и без зазрения совести пялюсь на стройные длинные ноги, выглядывающие из-под тонкого халата, ткань которого довольно откровенно обрисовывает приятные округлости и узкую талию.

Пальцы еще помнят тепло скользкого шелка.

Определенно, хозяйка округлостей в полудреме забыла о моем присутствии в квартире, иначе бы в таком виде не появилась. Наше общение до сегодняшнего дня было строго субординированным, только через моих ребят, но даже перейдя в ранг личного, дистанция не сократилась.

Здесь у Эмилии, по моему мнению, срабатывает фантомная память: один раз обожглась, больше в мою сторону даже не смотрит. Без заигрываний, полунамеков и взаимного влечения.

Взаимного!..

Потому что во мне самом влечения — хоть, блядь, оптом продавай.

Дверной замок щелкает, по паркету проплывает легкий сквозняк: в комнате, где я обитал последние несколько часов, охраняя чуткий молодой сон, открыто окно.

— Привет, — Эмилия грациозно приподнимается на мысочки.

— Привет, — парень бросает на меня прямой взгляд и целует ее в висок. — Ты не одна?..

— А… — она оборачивается и еще раз смотрит на меня так, будто не верит, что это я. — Аскеров Ренат Булатович. Коллега отца.

На мое имя он не реагирует. Значит, о нашем давнем романе не знает. Или ему по хрен.

— А что с теми? — Озеров спрашивает сухо, сразу списывая меня в ранг прислуги, в присутствии которого можно использовать местоимения, а не имена и звания.

— У Всеволода и Алексея выходной.

— Ясно. Ты как себя чувствуешь, солнце?

— Я… уснула… Спала…

— Я так и понял, что отдыхаешь. У нас был брифинг по дифференцированным тарифам для юридических лиц Московской области, потом хотел немного поработать в офисе, но решил приехать к тебе, — Озеров вручает букет, который все это время держал за спиной и ждал момента, чтобы презентовать.

— Ох, спасибо!.. Такие красивые! — она кончиком носа касается крупных бутонов.

Пионы оформлены во что-то непростое, с подвывертом, в куче разной бумаги и благоухают роскошью. Наверняка над ними трудились лучшие московские флористы, и денег министерский сынок отдал до хрена, да и Эмилия вроде рада.

Вон как улыбается. Только зубы в полутьме белизной сверкают.

Это ведь главное?..

Живет она отлично. Правда, хоромы эти ненужные снимает зачем-то. Деньги явно немалые. Я человек старой закалки, финансово стабилен, жильем давно обеспечен. Расточительности подобной не понимаю. Брюзжу.

А Эмилия?