Книга Заберу твою боль, страница 10 – Лина Коваль

— Давай. — Резко возвращаюсь к столу и забираю у Майи специальный телефон со встроенной записью разговоров и блокировкой записи у собеседника.

— Можно я послушаю?

— Сиди уже, — ворчу и, услышав тихий голос, громко здороваюсь: — Войцех. Приветствую. Это Артур.

— Здравствуйте, я уже сказал вашей женщине, что хочу выйти из игры. Я боюсь, что руководству станет известно…

— Войцех, вы ведь понимаете, что это невозможно?

— Да, я понимаю, но… все-таки хочу закончить, я больше не буду отправлять отчеты. Просто хотел сообщить вам. Извините.

— Войцех, вы понимаете, какие результаты повлечет ваш отказ?

— Да сколько можно? Я не хочу доносить на собственных коллег. Я чувствую себя предателем.

— Вы и есть предатель, Войцех, но я задал вопрос. Вы не ответили.

Молчит. Это хороший знак.

Осталось грамотно дожать.

— Я потратил много сил, чтобы спасти вашего сына из рук правосудия, но с этого дня не буду сдерживать те документы, чтобы справедливость восторжествовала. Только учтите, что теперь речь пойдет о реальном сроке… Наш разговор — это не шутки.

— Я понял-понял, — удрученно вздыхает собеседник, а на лице Майи расцветает победная улыбка.

Но за любым непослушанием должно следовать наказание — это еще одно обязательное правило с сотрудниками.

Постукивая пальцами по столу, раздумываю.

— Вы расстроили нас, Войцех. Очень расстроили. Ваше жалование будет уменьшено вдвое.

— Но почему? — он возмущенно вскрикивает.

— Считайте, для профилактики. И чтобы дурные мысли не посещали вашу светлую голову. Надеюсь, вы не вынудите нас воспользоваться собранным компроматом?.. Я расстроюсь, если мои усилия окажутся напрасными и нам придется попрощаться, а мое руководство может воспринять этот факт как призыв к более решительным действиям. Они вам не понравятся.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. Я просто рассуждаю.

— Я буду сотрудничать. Обещаю, — тараторит. — Буду. Иногда только не понимаю, какая именно информация вас интересует. Через нашу канцелярию проходит очень много документации, самой разной, я часто теряюсь, что именно вам подойдет.

— Не нужно о нас думать, Войцех. Отправляйте все, что прямо или косвенно касается политической деятельности.

— Хорошо. Я понял.

— И берегите себя. Здоровья супруге.

— До свидания, Артур, — буркнув, агент бросает трубку.

Майя забирает телефон, глядя с восхищением.

— Вот как у тебя всегда так получается?

— Надо пожестче. — Схватив рабочую папку, поднимаюсь и натягиваю пиджак. — Я к Ярославскому. Он там с утра не в настроении. Ты пока подумай, на кого нам поменять Бжезинского. Дай задачу «Ветру» взять кого-нибудь в разработку из той же канцелярии. Проверить все связи: рабочие, личные, политические. Может быть, накопаем что-нибудь интересное.

— Мы ведь лично с тобой проверяли, там нет никого.

— Когда это было? Три года назад?.. Уверен, там есть новые сотрудники.

— Хорошо, Ренат, я все сделаю. Ты можешь на меня положиться. И кстати, вечером заедешь?

— Нет, Майя. Сегодня не получится. — Пропускаю ее вперед и закрываю дверь.

— Почему?

— Потому что вечером у меня концерт…

* * *

— Нельзя было потактичнее? — раздраженно спрашивает Ярославский.

— Ничего такого я не сказал, — злюсь не меньше. Чай не мальчик после академии. — Все в профессиональных рамках, Олег Валентинович.