Книга Сердце для чудовища, страница 27 – Натали Грант

— Заткнись, — его голос стал опасно тихим. — Ты здесь только в качестве удовлетворения моих желаний и потребностей, и уж точно у тебя нет прав перечить или кидаться на одного из НАС. За каждой твоей ошибкой и непослушанием будет следовать наказание. К которому мы приступим прямо сейчас.

Он отступил на шаг, не сводя с меня взгляда. Я замерла, загнанно дыша, наблюдая, как его длинные пальцы скользят к шее, резко ослабляя завязанный галстук.

— Руки, — сказал он, стягивая полоску темного шелка.

Я не двигалась, парализованная страхом.

— Руки, — повторил он, тише и жестче, так, что внутри все сжалось.

Дрожащими пальцами я протянула ему руки. Ладони вспотели, пульс отбивал безумный ритм где-то в горле. Хотелось умолять, извиняться, кричать, но я не могла произнести ни звука.

Галстук обвился вокруг моих запястий — шелк скользил по коже, пока он затягивал узел с холодной методичностью. Слишком туго, но я не посмела пожаловаться.

Кайден схватил меня за плечи, отрывая от стены. Его сила поражала — он двигал меня, как куклу, без видимых усилий. Мы прошли несколько шагов, и я увидела широкую учительскую парту, стоявшую на возвышении. Осознание пришло за мгновение до того, как он надавил на мою спину, вынуждая нагнуться животом на прохладную поверхность.

— Кайден, пожалуйста, — сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

Его ладонь легла между лопаток, прижимая меня к парте с силой, не оставляющей шансов на сопротивление. Прохлада дерева проникала сквозь тонкую ткань рубашки. Я почувствовала движение воздуха по бедрам, когда подол юбки задрался.

Звук расстегивающегося ремня разрезал тишину аудитории. Громкий. Отчетливый. Предвещающий.

Горячая слеза унижения скатилась по щеке, когда Кайден задрал мою форменную юбку, забрасывая ткань мне на поясницу. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи бедер. Желудок скрутило от осознания собственной беспомощности. Он мог сделать со мной всё, что угодно, и никто бы и слова не сказал.

Я дернулась в отчаянной попытке вырваться, но его рука вжала меня в парту с новой силой.

— Не двигайся, — прозвучало как приговор.

Свист рассек воздух за мгновение до того, как ремень обжег кожу. Удар пришелся на середину ягодиц — резкий, обжигающий. Боль вспыхнула с такой яростью, что из груди вырвался короткий крик.

— Закрой. Свой. Рот, — каждое слово Кайден произносил отдельно, словно вбивая в меня. — Ни звука.

Его пальцы запутались в моих волосах, резко оттягивая голову назад. Я закусила губу до крови, когда второй удар лег поперек первого — еще сильнее, еще больнее.

Третий.

Четвертый.

Я потеряла счет. Боль затопила сознание, смешиваясь с унижением, страхом и — я ненавидела себя за это — странным, извращенным ощущением, которое поднималось откуда-то из глубины.

Ремень жалил кожу снова и снова. Кайден наказывал меня методично, его дыхание оставалось ровным, только иногда становилось чуть глубже.

Мои колени дрожали. Я прикусывала губу до крови, сдерживая всхлипы. По лицу текли слезы — бесшумные, горькие. Боль пульсировала, разливаясь теплом по всему телу.

Когда последний удар обжег мою кожу, тишина в аудитории стала оглушительной. Только наше дыхание — мое рваное, его — глубокое и контролируемое.

Я услышала, как он застегивает ремень. Почувствовала, как его пальцы медленно проводят по горячей коже там, где только что лежали удары. Прикосновение обожгло сильнее, чем сам ремень.