Книга Развод. Все сжигаю дотла, страница 77 – Ария Тес

Вздыхаю и перевожу взгляд обратно на супругу, когда понимаю, что мальчик все еще спит. Это хорошо. И хорошо, что я предвидел истерику, заказал няню, которая приедет через час. Как раз будет время все обсудить, а потом Варя сможет прийти в себя. Я ведь понимаю. Для нее наша жизнь — это нормально. Точнее, ничего нормального в нашей жизни нет, но мы отчаянно делаем вид, что все в порядке. Она в большей степени, я лишь плаваю рядом.

Теперь в этом нет никакого смысла. Когда я женился, то делал это, потому что думал, что моя любимая женщина никогда мне не достанется. Теперь я знаю, что "никогда не говори никогда" — отличный совет и мудрость, которую следует выбить где-нибудь на видном месте и не забывать ее ни за что. Ведь так и есть. Я жил свою жизнь в смирении, но со скрытой надеждой. Я добивался высот, чтобы однажды снова ворваться в ее пространство. Зачем? Без понятия. Яна — верная до мозга костей, так что, наверно, этот план был садомазохистким планом изначально, но он был! А теперь...все изменилось. Если она подпустила меня к себе, значит, их отношения с Даном закончились. Для нее. Это важно. Яна поставила точку. Готов ли я дальше жить в смирении? Ради ребенка? Нет, не готов. Полагаю, я слишком хорошо знаю себя, и я честен с собой. Если пойти по этому пути, он не приведет к хорошему результату. Я искалечу жизнь Вари, которую стану ненавидеть, и Матвею. Которого буду ненавидеть вдвойне. За то, что он отнял у меня возможность быть там, где мое сердце.

Очередная, уродливая правда. Циничная до мозга костей. Но вот так.

Вздыхаю.

— Ты хочешь закатить скандал?

— Хочу ли я… скандала? — всхлипывает она, наскоро вытирая слезы, — Ты серьезно это спрашиваешь, Паша? Ты…

— Да, я спрашиваю серьезно. Ты ведь знаешь, что из себя представляют наши отношения. Я от тебя ничего и никогда не скрывал.

— Я думала…

— Не ври. Не надо этого сейчас. Я не вводил тебя в заблуждение. Мы изначально договорились, что мы с тобой — это не то, к чему привыкли окружающие. Между нами нет горячей любви, нет даже страсти.

— Я… — открывает рот, но я мотаю головой.

— Не надо. Я не пытаюсь тебя оскорбить. Ты очень красивая девушка, Варя. Ты выглядишь потрясающе, и в постели ты — огонь… просто… ты не мой огонь, вот и все.

Варя недолго смотрит мне в глаза, но потом закрывает их ладошками и начинает плакать.

Бля-я-ядь… вот такой я циничный урод, ведь мне до безумия хочется закатить глаза.

Не верю! Сказал бы Станиславский. Ну, не верю!

И нет, она не пытается меня сейчас обмануть, в том то и прикол. Варя искренне верит, что именно так надо жить: по чужим скрепам, по чужим установкам, по тому «как надо». Я же отношусь ко всему иначе. Я считаю, что эта жизнь дана нам в единственном экземпляре, поэтому натягивать на себя чьи-то «как надо» — себе дороже. Не выйдет. Порвешь по швам все их скрепы, задыхаться будешь, а потом сдохнешь, позабыв, что такое кислород.

Варя громко всхлипывает. Я начинаю злиться.

В такие моменты ты волей-неволей ощущаешь себя мразью. Здесь просто по всем канонам должен быть скандал, вы поймите. Громкий, яркий, немного безумный! Муж обязательно должен быть скотиной, и плевать, что муж-то я чисто на бумаге. Плевать, что в моих словах ни разу не было лжи. Я никогда не говорил о любви, никогда не клялся в верности. Варя всегда все знала.