Книга Развод. Все сжигаю дотла, страница 36 – Ария Тес

— Ты не удивлен? — отгоняю черные мысли тихим голосом.

Паша цыкает и бросает на меня взгляд.

— А должен быть? Как только стало ясно, что они с ней встречаются, я все ждал, когда бахнет. Бахнуло.

— Почему?

— Ваня, конечно, парень умный, не спорю, но это все заканчивается в пределах математики.

Ответ достойный самого большого циника. А я все еще верю в романтику и шепчу, ковыряя досочку пальцем.

— Они выглядят счастливыми…

Он издает тихий смешок и кивает пару раз.

— Ну да, ну да. Малышка, ты знаешь мое отношение. Люди не созданы для того, чтобы жить вместе, и нет ничего в этом мире менее стабильного, чем любовь. А дети? Сейчас? Ха! Всю жизнь перечеркнуть себе так глупо? Нет, спасибо.

Снова неприятно.

Мне по нервам проходится каждое его слово, и я сжимаю ладони, отворачиваюсь.

В таких парней, как Паша… в них нельзя влюбляться. И я не влюблена в него! Не влюблена! Просто он — самый мой родной человек. Ближе его нет. Только он не предаст, и я это знаю…

Полгода назад я сильно поссорилась со своей лучшей подругой. Она меня подставила, а потом настроила весь класс против. Со мной никто не разговаривал. И, наверно, меня бы непременно затравили, если бы не Паша. Он тогда болел, лежал в больнице с воспалением легких, но когда пришел… Одного его взгляда хватило, чтобы наладить ситуацию. Пашу в нашем классе опасаются. Он из тех самых драчунов, за которыми «не заржавеет», если что, и вопросы он решает быстро. Ударом в морду.

Только благодаря ему я пережила это сложное время.

А мои эти ощущения? Что ж. Ничего в этом удивительного нет. Паша стал очень красивым. У него кучерявые, светлые волосы, лихо стоящие точно вверх. Ярко-голубые глаза. И волнительные наколки. Одна на плече, вторая на костяшках.

И черт! Эти костяшки… нет, даже не так. Эти руки… они же...ну, черт! Такие сильные, все в венах. Дико сексуальные…

У Паши много девушек. Вокруг него абсолютно всегда толпа. Такие парни, как Паша, тянут девушек к себе магнитом. Плохие парни всегда нравятся нам больше хороших… Но я не ревную (если только совсем чуть-чуть), потому что только я для него — особенная.

— Чего ты на меня так уставилась? — спрашивает он, нахмурив свои широкие брови.

Я резко краснею и отвожу взгляд в сторону.

— Ничего. Просто смотрю.

— Не нравится, что я говорю? — хмыкает он, снова переводит взгляд в окно.

Там на питерских крышах пятиэтажек отражаются лучи уходящего солнца. Все в красном. И он в красном еще красивее… его волосы будто подсвечиваются. И он тоже подсвечивается...

— По крайней мере, в награду мне за такие речи, своих ног никто не кладет на плечи.

Издаю тихий смешок, а потом мотаю головой.

— Когда ты цитируешь Бродского — это странно.

Паша выбрасывает сигарету, потом присаживается на край окна и игнорирует мою колкость.

— Завтра хочу сгонять на карьер. Жара задолбала. Поедешь со мной?

Поднимаю брови.

— А как же твои курочки?

Он фыркает.

— Так где курочки, а где студентка престижного университета.

— Я еще не студентка.

— Ничего не знаю. Ты поступила на бесплатное, бейба, и я тобой безумно горжусь.

Смущенно прячу взгляд в изучении носков своих балеток. Это правда. Я поступила на бесплатное, и мои мной так гордились! Целый праздник закатили!

Белкин тоже…

Паша подарил мне золотой кулончик в форме маленькой звездочки. Сказал, это чтобы мне скучно не было одной здесь. Упавшей с неба.