Книга Развод. Все сжигаю дотла, страница 127 – Ария Тес

Я начинаю нервничать еще больше, так что сказать ничего не получается. Мотаю головой.

Паша резко прищуривается. Веселья между нами никакого нет вообще. Это еще ужасней. Еще гуще. Еще хуже.

Приплыли.

Я расслабилась максимально. Я взлетела высоко. Я отвлеклась и перестала думать! Рядом с ним! И вот к чему это привело. Меня зацепила моя тупая, девичья фамилия, и я дала неправильную, сучью реакцию, которая бесит его только сильнее.

В следующий момент Паша буквально отшвыривает стакан в сторону. Он летит в стену и разбивается с ужасающим грохотом, от которого я вздрагиваю, закрывшись руками. Чисто на рефлексах. Осколки далеко от меня, но сила удара была впечатляющей. Бедный стакан пролетел через всю комнату.

Ахтунг!

Паша просто в гневе. Приплыли…

— Какого хера ты тогда улыбаешься?! — рычит, делает на меня шаг.

Я блею.

— Я просто… Паш, я просто давно не слышала свою фамилию. Вот и… твою мать! Что происходит?!

Он долго молчит, пронизывая меня насквозь своими лазерами. Клянусь. Я его в таком бешенстве видела всего один раз в жизни! Тогда. Когда весь класс пытались настроить против меня, и он насмерть вцепился с однокашниками-придурками в защиту моей чести. Все! И сейчас…

— Что происходит? — повторяю тихо.

Паша отвечает сипло, в тон.

— Ты пришла ко мне, потому что хотела отомстить моей жене, которая трахалась с твоим мужем?

Теряю дар речи.

Он зло усмехается и делает на меня шаг.

— Да или нет, зве-здо-чка?

Приплыли…

Яна

Его вопрос звучит так, будто Белкин вдруг стал бессмертным. Я смотрю ему в глаза и чувствую, как все внутри меня медленно начинает закипать. Знаете? Как по земле идет косая, острая линия? Которая будто бы расходится, словно порванный шов? А из темноты этой трещины начинает валить густой пар и виднеется лава? Вот эта трещина сейчас — моя душа. Та самая, в которую я утрамбовала все свои чувства много лет назад.

Сейчас их подрывает. А значит… никакие рамки и никакие уговоры больше не работают.

Хмыкаю, медленно подхожу к бару и беру бутылку красного вина. Руки дрожат просто дико! Нет. Я не захотела резко выпить, просто мне нужно немного времени в надежде, что получится сдержать бурю в стакане.

Она вот-вот вырвется. Я это ощущаю всем своим существом! Боже! Я так злюсь, что у меня перед глазами начинает двоиться! И все! Абсолютно все, что я когда-либо чувствовала к Паше… будто бы стало больше, шире и интенсивнее.

Ха! Кто говорит, что время лечит? Я с вами сейчас могу так поспорить, что от вас мокрого места не останется.

Меня кроет.

Сердце в груди медленно, сухо перекачивает кровь, которая как будто бы вообще песком стала! Разочарование, обида, моя… гребаная влюбленность в этого эгоистичного ублюдка… все это просто становится больше с каждой секундой, прошедшей после бахнувших обвинений.

Да, я согласна. Да! Со стороны это выглядит плохо. Как будто бы я — неописуемая тварь, которая решила использовать старого друга, чтобы наказать свою подружку по «постельным танцам». Конечно, он и слова не сказал об этом, но нужно ли всерьез произносить? Когда все читается между строк?

Спокойно.

Дыши.

Кроваво-красная жижа льется в прозрачный бокал на тонкой ножке. Уже слишком много, и я столько не выпью… или выпью?

Ставлю бутылку на столик. Поднимаю за толстое пузико. Делаю глоток. Поворачиваюсь. Все мои движения рваные, и как бы я ни старалась сдерживаться и быть «леди», сейчас эта «леди» существует только в теории.