Онлайн книга «Развод. Все сжигаю дотла»
|
— Да какую на хрен семью?! Ты идиотка, да?! Что тут сохранять!? Пустые... — Не смей меня оскорблять и так говорить о том… — Да закрой ты свою пасть! — Пасть у твоей Яно-чки! И ты ей будешь ее закрывать! Если, конечно, тебе не нравится, что она так широко раскрыта, чтобы… Пульс долбит в уши. Меня заносит еще дальше. Внутри — пожар. Снаружи — да тоже, пожар. Я впервые подхожу так близко к границе, которую никогда бы не нарушил. Я впервые хочу ударить женщину. Сука!!! Дыши. Прикрываю глаза, стараюсь абстрагироваться. Ясно одно: получается у меня откровенно дерьмово, а значит — надо валить и побыстрее. Склока — это плохо. Когда я себя не контролирую и могу вылить очень много дерьма? Тем более. Я терпеть не могу отговорку «сказал на эмоциях», потому что считаю, что человек — это не животное. Ты всегда можешь и должен контролировать эти свои эмоции, но… кажется, в этот раз у меня не получится. Нет, скорее всего, сдержаться и не прописать ей хорошую затрещину, я смогу, но вот слова? Которые чаще всего ранят сильнее физической боли? Вряд ли. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Под стук сердца. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. — На хрен! — выплевываю и разворачиваюсь к двери, — Я не готов разговаривать! Это закончится очень плохо! Но Варя не собирается на этот раз отпускать меня. Она вцепляется в мою руку и тянет на себя. — Нет, стой, подожди! Паша! — Варя, отпусти меня, — вываливается из меня сипло, — Серьезно. Я не хочу усугублять, но все это дерьмо… ты, блядь… отпусти меня! — Я не просто так просила тебя приехать! Мне надо поговорить! Резко поворачиваюсь и дергаю рукой, попутно ее от себя отталкивая. Гадко и мерзко. Я не воздействую на женщин через физику, это неправильно, но… некоторые женщины просто не понимают, что иногда нужно отступить. В обществе почему-то считается, что у мужчины нет чувств. Что его можно по-всякому: и по травмам, и по больному. А он будет сидеть, улыбаться и все стойко сносить. Терпеть. И я сейчас говорю не про ублюдков, которые распускают свои руки. Таких людей я тоже презираю. Но нет. Нет… я говорю об обычных мужиках, у которых есть принципы, но которых буквально вынуждают их нарушать! На кой хрен?! Для чего?! Ты лезешь на рожон, когда ты видишь и знаешь! Что ты туда лезешь. Просто… зачем? Ах да. Я забыл. У мужчины же нет чувств, и его довести невозможно… Мы смотрим друг другу в глаза. Варя стоит у стены, глаза ее по пять рублей. Я тяжело дышу. Мне дико не нравится это ощущение, так что рука почти горит. Я ее толкнул. И это отвратительной пеленой ложится на нутро. Рвет его… Сука… — Прости, — говорю тихо, она мотает головой. — Ничего. Я знаю, что ты не хотел. — Не хотел, это правда, но ты перешла границу, и я себя еле контролирую. — Я знаю. — Никогда больше не шути с сыном. Это ни хрена не выход. — Но как мне еще было с тобой поговорить? — Мы бы поговорили потом, Варя. Я видел все, что ты мне писала, поэтому мне прекрасно известно, что сейчас к разговору ты не готова. — А потом будет поздно… Твою мать… к чему эта драма?! Вздыхаю и поворачиваюсь к ней лицом. — Варь, серьезно. Успокойся. Я — это не предел твоих мечтаний. Ты так сильно цепляешься за меня… |