Книга Брак без выхода. Мне не нужна умная жена, страница 135 – Ария Тес

Дверь снова закрывается, а я наконец-то опускаю глаза на журнал. На обложке хорошо знакомое созвездие, которое я касаюсь пальцами и прикрываю глаза. Вспоминаю. Каждое мгновение до последнего…

А потом цветок. Он пугает меня до безумия, но я беру в руки и тоже касаюсь его, будто бы это что-то может поменять.

Ничего. Все поменяется, ведь нет ничего изменчивее этого мира, дорогая. Нет ничего неоднозначней судьбы… однажды мы снова встретимся. Надо просто подождать, а ждать…ждать я умею на профессиональном уровне.

Лили; четыре года спустя

Мне нравится Италия.

Исколесив почти весь мир, наверно, в конце концов, мне просто хотелось остановиться, а может, Италия — это моя страна? Я не знаю. Важно лишь то, что в моменте мне хорошо.

Мы живем здесь уже два года. Поначалу страшно было останавливаться так надолго, и однажды у меня даже случилась истерика. Остатки паранойи и того, через что я прошла, дали о себе знать. В толпе я увидела мужчину, который безумно походил на Али, и это был взрыв. Я начала задыхаться, слезы полились из глаз, и вообще. Я почти лишилась чувств посреди Рима, и если бы не пожилая пара, непременно разбила бы себе голову о мостовую.

Этого не случилось, слава богу. Как не было никакого Али. Конечно, на панике я заставила папу снова переехать, но это был последний наш переезд. Мы переместились в противоположную от Рима сторону и поселились в небольшом городке под названием Римини. Почему-то тогда выбор выглядел логичным: прячься под носом, даже если ты и не под носом. Но кто в здравом уме, увидев слежку, поселится в городе с похожим названием? Только идиот.

Конечно, теперь, я понимаю, что это работает…с натяжкой. Но не жалею. Мы живем в прекрасном домике на берегу моря, я работаю в милой, уютной кофейне, а папа занимается хозяйством. Большой, усатый нянь. Единственное, что меня расстраивает — это невозможность быть в искусстве, но я его все равно касаюсь кончиками пальцев. Фотографирую для себя, периодически гуляя по пляжу или маленьким, извилистым улочкам. Это неважно, в принципе. Я делаю это для души и давно не слежу за тем, что стало с моей галереей.

Иногда очень хочется.

Еще больше хочется узнать, что там с Ма…но нет. Нет. Я запрещаю себе даже мыслено произносить его имя, и сейчас жмурюсь, когда почти нарушаю данные себе клятвы.

Сложно, но при этом, я знаю, что если сделаю хотя бы один шаг в ту сторону, то мне будет хуже. В первое время я следила. Знаю, что его закрыли почти на год во время следственных разбирательств, а потом вынесли приговор. Двадцать лет. И это был обрыв для меня, после которого я не вставала с постели около месяца.

А я не имею права лежать бревном и смотреть в потолок. Просто. Не. Имею. Права.

Поэтому табу нерушимо даже в мыслях, и я живу дальше.

Улыбаюсь через силу, поворачиваю голову и киваю на рассказ моего нового друга. Его зовут Эмиль, и нет, он не итальянец, а приехал с Новосибирска в поисках лучшей жизни. Сначала учился в Риме, но потом что-то пошло не так, он начал пить и употреблять наркотики, и его отчислили. Он говорит, что оказавшись на дне, понял, как дорога жизнь, и решил завязать. Теперь даже не курит. Для меня это стало мостиком и какой-то безграничной мотивацией тоже не сдаваться и работать на благо себе. Да и потом. Я прекрасно его понимаю, сама была на дне, откуда снизу не постучат. Наверно, поэтому за последние три месяца мы с ним так сблизились.