Книга Пуанта, страница 79 – Ария Тес

Он смотрит на меня так «говоряще», мол, а что я разве не это собираюсь делать? И тут меня окончательно срывает — я несусь на него с кулаками и твердым намерением сломать пару костей, но Макс ловко и четко поставленным движением перехватывает мои запястья, скручивая их за спиной, а потом дергает на себя. Так я оказываюсь у него на коленях, тяжело дыша.

Смотрим друг другу в глаза, молчим. Ненавидим. Он меня — я его. Сомневаюсь, что на такой высоте это безопасно ненавидеть так сильно, можно и взорваться от скопления густой энергии, но мы не можем это контролировать. Дергаюсь — хватка становится сильнее, пытаюсь пнуть его — Макс закидывает на меня бедро, фиксируя им ногу. В ловушке. В жарком, тесном капкане, но глаза его — капкан страшнее, если честно, потому что я тону. И в запахе, и в прикосновениях: чувства мешаются друг с другом, как дикий коктейль с главным ингредиентом "острым перцем". И я говорю слова, которые жгут мои губы, но я хочу их сказать, чтобы сделать ему больно.

— Единственное, как ты сможешь попасть в меня — это силой. Я никогда не скажу тебе «да» по доброй воли.

— Значит будет так.

Макс буквально набрасывается на мои губы, терзает, а я кусаюсь. Его это только веселит, когда он отстраняется и стирает кровь большим пальцем — я дышу еще тяжелее. Боже, как стыдно в этом признаться, но он в чем-то прав: жилось мне хреново, мягко говоря, и я горю уже сейчас, от одного, чертового поцелуя. По телу расходится тепло, внизу живота все стянуто плотным узлом, а между ног ноющая пульсация — но я держусь стойко. Не показываю, а вырываюсь, для него это, правда, и вовсе ничто, скорее даже какой-то больной, своеобразный, «зелёный» свет.

Макс резко встает вместе со мной, жестко опускает на стол. Я пытаюсь оттолкнуть его — он продолжает целовать, будя гормональную бурю. Чувствую уже, как накрывает: нет нет, а отзываюсь, из груди вырываются тихие стоны, когда он прикусывает мне кожу на шее, мурашки бьют набат, после рассыпаясь по коже, как пуговицы моей блузки по полу. Затем следует мой бюстгальтер, который в следующий миг жалобно трещит где-то на задворках сознания, приводя немного в чувства. Я пытаюсь его отпихнуть, слабо сжимая края мягкого свитера, шепчу.

— Там Августа, отпусти…

— Он спит, — рычит мне на ухо, расстегивая пуговицу на шортах, — И мы оба знаем: его ничего не разбудит. Просто будь потише, чтобы не смущать моих сотрудников.

Черт меня дернул сказать, что если Август спит, можно хоть сиреной выть — ноль реакции. Но сокрушаться особо нет времени: Макс стаскивает с меня шорты за секунду, продолжает целовать, видимо, чтобы я не могла думать. Я ведь и не могу, как бы не сопротивлялась, даже когда слышу, как звенит пряжка его ремня.

Чувствую, как он упирается в меня, краснею. Я хочу этого, хочу его, сильно и всепоглощающе, и мне становится стыдно. Хоть бы не смотреть, думаю в этот момент, глупо надеясь, что так можно будет сделать вид, что это снова против моей воли, но Макс и тут делает все по-своему.

— Смотри на меня, — тихо хрипит, беря мое лицо за нижнюю челюсть.

Я смотрю. Его взгляд сейчас неровный, нечеткий — размытый. Поволока плотная, огненная, страстная, но есть что-то еще. В этом взгляде, которым сейчас он смотрит на меня — есть, кроется что-то огромное, что я чувствую, но не могу объяснить логически и разумно. Просто знаю, что есть что-то еще.