Онлайн книга «Цугцванг»
|
— Потому что тогда было бы хуже. — Куда еще хуже? — жалобно спрашиваю, быстро вытерев слезу, которая уже бежит по щеке, — Он избивал его так жестоко… — Макса он всегда бил с особой жестокостью и силой, наверно потому что он больше всех сопротивляется и всегда сопротивлялся… — А за что в этот раз? Я даже не поняла. Он сказал «за вольность»… — Перевожу: за квартиры. — Но что в этом такого? У него у самого половина Москвы в кармане! — То у него, — хмыкает и жмет плечами, — Ему можно все, нам нет. Все, чем мы владеем, должно проходить через его контроль. Никаких вольностей. И естественно я говорю о чем-то весомом, а не о глупостях. О чем-то типа инвестиции. Любой. Будь то квартира, участок, дом или машины. Он должен одобрить все аспекты наших жизней. — Как вы так живете? — тихо спрашиваю, наконец посмотрев ему в глаза, — Это же невозможно…Ваша внешность, деньги, одежда, наконец! — Мы привыкли, Амелия. Когда с детства тебя дрессируют так, как это делал он… — Но вы ведь не собаки! — Я очень ценю, что ты это понимаешь и сочувствуешь нам. Жму плечами. — Я же не изверг. Он улыбается. — И все равно спасибо. — Можешь не…эм…рассказывать, что я спрашивала? — О нет, что ты. В ваши отношения лезть я не буду ни за что — это чревато. «Нет никаких отношений. Он любит Лилиану…» — думаю, но не произношу, потому что не хочу слышать ни утешений, ни жалости, ни попыток меня подбодрить — хватит. Это уже слишком. — Ну что ж…пойду я. Заеду еще на днях. Если что — звони. Иду за ним по коридору, когда слышу последнюю реплику, останавливаюсь. Михаил натягивает свое пальто, но замечает это и приподнимает брови. — Что такое? — Я не могу никому звонить, кроме него. — О, правда? Тогда очень жаль, что я добавил свой номер в твою телефонную книгу. — Зачем? — Вдруг что-то случится. — Например? — Ну не знаю…может быть ты захочешь увидеться с кем-то? «Женя…» — мне вдруг становится дико стыдно. Я отвожу глаза, неловко переступаю с ноги на ногу, кусаю губу. — Я так ее обидела тогда в последний раз… — Она не злится на тебя. — Мне жаль, — уже уверенно заявляю, расправив плечи и смотря точно ему в глаза, — Мне правда очень жаль. То, что я сказала — нельзя было этого делать. Я просто очень сильно злилась… — И снова, Амелия, у нас есть дети. Мы все прекрасно понимаем. Закроешь за мной? Я улыбаюсь, когда подхожу к двери, ведь мне словно камень с души сняли, и это просто прекрасно. А еще лучше слышать то, что он добавляет перед тем, как уйти. — Если захочешь, позвони мне, и я привезу Женю сюда. К сожалению, вам нельзя встречаться в городе на всякий случай, но здесь или, например, у нас… — Ты пустишь меня в свой дом? — Только без оружия. Можете устроить девичник. — Я подумаю. Спасибо большое. — Брось, я ничего не сделал. Это скорее даже для меня больше, чем для тебя. — В смысле? — Думаешь каково это жить среди одних женщин? М? Михаил напоследок дёргает бровями, прежде чем спуститься по лестнице, а я все думаю, глядя ему в спину. «Даже не верится, что он — его сын…» И правда. Разница слишком разительная. Грань II. Алексей Вторым ко мне приезжает Алексей и привозит Лýну. Она с гипсом на передней лапке, который смешно перевязан розовым носком «чтобы не пачкать» (прямая цитата дьявола похолоднее). Я недоверчиво кошусь на него, а в голове так и крутится: |