Книга Гамбит искусного противника, страница 6 – Ария Тес

Тонкая фигура на сцене. Ее младшая сестра — Амелия.

Настя хорошо знала эту девочку — они были лучшими подругами с ее доченькой Адель. Выглядели точно две сестры. Обе маленькие, Амелия правда совсем крошка, метр пятьдесят пять. Обе натуральные блондинки, только у ее девочки волосы теплые, как летний день, а у Амелии холодные. Светло-русые, длинные, густые пряди похожие на гладь — идеально прямые и серебристые. Красивая девочка, по-настоящему красивая. Она почти не пользовалась косметикой — от природы длинные, густые ресницы, пухлые губки и огромные, невероятные глаза. Глаза были ее главным сокровищем.

«Гетерохромия» — привычно отвечала она, заправляя непослушную прядку за ухо. Голубо-зеленные, а правый наполовину карий. Темно-карий, как шоколад. Красиво. Если у ее сестры была оливковая кожа, то у нее чистый мрамор, отчего эта яркость и ее изюминка только сильнее подчеркивалась.

Но Амелия не любила комплименты. Смущалась, а Настя не могла перестать на нее смотреть. Она была так непохожа на свою сестру — скромная, добрая, веселая девочка. Умная, тихая, молчаливая, но при этом Настя видела — у нее был сильный характер. Волевой. Сложно, конечно, не быть сильной с такой то судьбой: девочка приехала в Москву, когда ей было двенадцать, после того, как ее мать попала в жуткую аварию и не выжила. Об отце никто и ничего не знал, она тоже, да и никто особо не расспрашивал.

Настя хорошо помнила тот первый раз, когда она увидела это чудо — куколка, так она ее называла! — вежливый, воспитанный ребенок. Как это возможно, чтобы две сестры так кардинально отличались друг от друга? Лиля была оплотом невежества, если бы Петр так не дорожил репутацией, точно устраивала бы свистопляски. Но Амелия? Она точно знала, как себя вести. Настя все время диву давалась насколько же они были разными. Она не испытывала никакой неприязни, четко разделяла их с сестрой в своей голове, и, признаться по правде, когда увидела, как Лиля общается с Амелией стала ненавидеть ее чуть чуть меньше.

Лиля любила свою сестру, невооруженным взглядом понятно, что сильно. Оберегала ее, защищала, сразу превращалась в дикую кошку, стоило хоть кому-то как-то нелестно отозваться. Точнее не так: стоило кому-то заикнуться, потому что договорить она не давала с упорством и твердостью, какой в ней Настя никогда не замечала ранее.

Даже сейчас — Амелия танцевала в красном, красивом платье, а Лиля, клянусь богом, плакала! Она даже подняла брови, хотелось протереть глаза кулаками, но нет! Эта стерва действительно вытирала глаза платком.

Вот так и понимаешь, что в каждом действительно есть хоть что-то хорошее…

* * *

Лиля ненавидела Успенско-Рублевское шоссе. Нет, разумеется если бы у нее был тут домик, она бы против не была. Какой-нибудь красивый, большой особняк в стиле…ну например минимализм или хай-тек? Перед домом большие, кованные ворота, подъездная аллея и красный Порше в комплекте с мужем. Мечта, никак иначе. А что на самом деле? Огромный белый особняк в отдалении — даже для этого места, где платили за уединение, — и сраный Барокко.

Припарковав свой красный мерседес рядом с черным БМВ М8, она глубоко вдохнула. Твою мать, снова идти туда, где ее все презирают. Терпят, но пренебрежения не скрывают вообще! Еще бы! Хозяйка дома сидит напротив мужа, а между ними она — его главная любовница. Нетипичная картина, она это понимала. Забавная даже, искрометная. Могли бы такое предположить те, кто строчат анекдоты в дешевые газетенки — сделали бы состояние. Ха! Любовница, которую не прячут, идет на семейный ужин! Где это видано?!