Книга Довод для прощения, страница 55 – Ария Тес

Идем дальше.

Второй ребенок — мой папуля. Вообще, когда мы начали жить втроем, я стала понимать, что, возможно, замуж — это совсем радикальная какая-то история, и я туда едва ли очень хочу. Скорее даже нет. Мужчины они, как дети, и, видимо, возраст на это совсем не влияет. Папа сложил свое белье, и на этом его полномочия, как говорится, все. Он орал из своей комнаты каждую минуту: где моя рубашка? А галстук? А штаны? В конце концов психанула и пошла собирать ему сумку сама — столкнулась с сопротивлением под названием: «Мне не пять лет! Иди занимайся ребенком!». Ну-ну. Еще через десять минут он при полном параде пришел и буркнул, что уступает мне штурвал, потому что найти ничего в моем «порядке» не может. Собрала. Проинспектировала уже готовые вещи — не нашла паспорт. Закатила глаза. Положила.

Та-а-ак. Новый виток проблем не за горами. Помните, я говорила, что мужчины, как дети? Так и есть. Стратегически неверный шаг во всей этой истории — кормить ребенка в своем чистом костюме. Пять минут и Котик заляпал его тыквенным пюре, а когда папа пришел поменять рубашку, оказалось, что у него чистой не было. Пару недель назад он устроил истерику, что теперь стирать сам будет! Видимо, так он прятал следы от помады Ларисы, что снова стало очередным, стратегически неверным выбором: рубашки все так и валялись в корзине.

Замечательно.

Пришлось доставать из сумки, гладить, а на замену я сунула ему бадлон в наказание. Надеюсь, что в Москве будет очень жарко, и он в нем сварится!

Все это время мой новый телефон изнывал. Звонки шли один за другим, а папа не переставал орать:

— Женя! Тебе Ника звонит!

Да слышу я! Но брать трубку не хочу. Знаю, зачем она трезвонит. Скорее всего Влад все рассказал Никите, а тот уже ей, так что о моих похождениях в курсе все друзья, и как с этим справляться, я пока не придумала.

И не хочу думать.

По крайней мере сейчас. Я не знаю, что говорить, как объясняться, поэтому решаю поставить на беззвучный, как взрослый и самодостаточный человек.

Может быть, позвоню потом. Да. Вечером, например? Или после дождичка в четверг, пока точно не определилась.

Фу-у-ух.

Только к двенадцати, когда папе уже кровь из носа пора было выходить, я смогла присесть. Котик играл в кубики, показывая папе напоследок горку, которую сумел построить. Получил порцию своих улыбок и поцелуев. Настала моя очередь:

— Я напишу, как прилечу, — обнимает, — Сразу на объект поеду, так что созвонимся только ближе к вечеру, когда я приеду в гостиницу. Естественно, если что-то срочное…

— Звонить и не думать, — киваю в ответ, — Тебе необязательно давать мне инструкции, я взрослый человек.

— Большие детки — большие бедки, Жень. Особенно в твоем случае.

Высовываю средний палец и ловлю смешок.

— Предупреждаю еще раз: научить ребенка гадости просто, а вот отучить наоборот. Думай, что делаешь, потом плакать будешь горючими слезами.

— Иди уже, такси ждет.

— Я люблю вас, буду скучать.

— И мы! Скучать, деда! — Котя к нему подходит, пошатываясь, цепляется за брюки и голову запрокидывает, улыбается, — Возвращайся домой скорее.

Как трогательно. Его "детский" акцент возводит сказанное в ранг "о-боже-боже-боже-как-ми-ило!", и папа уже забывает обо всем, тянется к нему, но мой телефон снова начинает вибрировать и ломает момент.