Книга Довод для прощения, страница 28 – Ария Тес

— Я же сказал — мы еще не закончили.

Увы, мы и не начинали.

Злюсь еще больше, приближаюсь тоже сильнее. Мне реально хочется ему вмазать, так что кулаки аж зудят, а я прекрасно понимаю — не вариант. Это только еще один повод зацепиться…поэтому глухо шепчу. Угрожающе, конечно, но на этом все.

— Оставь меня в покое, чертов псих!

— Разве так говорят со своим начальником, малышка?

Чувствую, как он тянет ко мне свою лапу и резко по ней бью — если дотронется, я же сдохну прямо на месте! Это как молнию словить — она от тебя живого места не оставит и на входе, и на выходе.

— Не смей меня трогать!

— В прошлый раз ты не жаловалась, — усмехается, — Что изменилось? Выпить надо перед…

— Ты конченный мудак! — повышаю голос, но орать на него тоже не вариант.

Во-первых, услышат. Во-вторых, это совершенно точно не возымеет никакого эффекта. Поэтому, фу-у-х! Успокоилась. Собралась. И конструктива побольше, а не разборок бессмысленных.

— Что тебе от меня надо?! — хриплю, Влад молчит.

Я чувствую, как он на меня смотрит долго, и это бесит. Снова задыхаюсь. Его именем, пожалуй, надо назвать оружие массового поражения. При воздействии отказывают легкие.

Господи, как же я тебя ненавижу…

Господи, как на это всем насрать.

Влад резко хватает меня за горло и рвет на себя так, что я через мгновение чувствую его дыхание на своем лице.

Покрываюсь мурашками.

Не могу пошевелиться, так как его запах сзади связал мне руки, а только глазами хлопаю. Чувствую его. Как медленно он проводит носом по моим волосам, как касается им же щеки, идет ниже, при этом до моего хрипа сдавливая пальцы. Но молчит. А темнота раскрывает рецепторы и поджигает внутренности сильнее — остро, страшно, но нереально тянет. С ним так всегда, а в темноте еще сильнее.

— Отпусти… — умоляю шепотом, хватаясь за его запястье, слышу ухмылку.

Влад совсем слегка касается моих губ и хрипло спрашивает.

— Как думаешь, что мне может быть нужно от такой, как ты?

Сильный толчок. Настолько, что я врезаюсь в стену напротив и больше не чувствую ничего. В смысле…не узнаю его даже в очертаниях темной фигуры. Он холоднее льда, неприступней Антарктики, отгорожен и собран, пока я…не дышу.

Ты снова не даешь мне дышать! И я чувствую, что получаешь от этого удовольствие…за что? За что ты так со мной?! Со своим пренебрежением, намеками, тоном? Просто…за что?…

— В восемь будь в моем офисе. Поговорим о важном.

— О ва…важном?

— О том, как будет проходить твоя практика. На каких основаниях. И на каких условиях.

«Условия» дают мощный апперкот. Понятно…

— В восемь, Крупская. Не приедешь? Пеняй на себя.

Влад отталкивается от стены и уходит, быстро и четко чеканя шаг, а я…смотрю ему в спину, пока он не скрывается за поворотом, потом съезжаю по стене и закрываю руками лицо.

Знаю я, о чем он хочет поговорить. Точнее, догадываюсь. Что ему еще может быть нужно от такой, как я?! Женек только для одного годится, так?! Так!

И я так внезапно…злюсь! Мне больно просто дико, а из боли рождается самая тугая ярость, если что.

Как он смеет так со мной?! Как он...он смеет! Довод не собирается разговаривать со мной о том, что произошло три года назад. Я интуитивно это чувствую, ведь разве случилось что-то важное? Нет. Зато разговор о том, как будет проходить моя практика — вот это важно. В каких позах, когда, что я должна, а что не должна — вот что важно. Не рассчитывай на большее, Женек.