Книга Довод для прощения, страница 123 – Ария Тес

— Девичьи нервы.

— Я без понятия, что за муха ее укусила, — сразу оправдываюсь, на что получаю еще один смешок, уже уверенней, потом и кивок.

— О, не удивлен. Не обращай внимания, на Женю иногда находит. Я называю это «бабский психоз». Ну что? Дашь вещи?

— Да, пойдёмте.

Веду его в детскую, а по пути спрашиваю, что именно нужно. Константин говорит о игрушках и книжках, а еще о любимой пижаме сына, и я снова киваю.

Сразу понимаю, о чем речь.

Мне хочется верить, что это признак того, что я хороший отец, но скорее просто признак того, что я — чертов придурок! Так боялся подойти к ребенку, что наблюдал за ним со стороны и выучил все его привычки, распорядок и любимые вещи. Но зато хоть не бесполезный, это радует, а не удручает. Определённо.

Быстро складываю вещи в рюкзачок, а сам чувствую, как Константин за мной наблюдает, и в какой-то момент не выдерживаю.

— Я правда не знаю, что с ней случилось! — огрызаюсь, на что «тесть» улыбается.

— Я же сказал — не удивлен. У Жени сложный характер.

— Заметно, твою мать, — шиплю себе под нос.

Потому что да! Я совершенно не понимаю, что за хрень с ней произошла?! Вчера все было так хорошо! Мне казалось, по крайней мере. Я был с ней обходительным, наговорил кучу комплиментов, при том не просто так! Женя действительно была обворожительна, пока ей под хвост вожжа не попала!

Нет, я не дурак, и прекрасно понимаю, что в смене настроения замешана Ева, только вот я то тут при чем?!

Остервенело пихаю в рюкзак игрушку, слышу смешок со стороны двери и резко поворачиваю голову. Константин за мной наблюдает, подняв брови.

— Что?!

— Порвешь, получишь еще одну истерику. Оно тебе надо?

— У вас сегодня подозрительно хорошее настроение! — язвлю, но совету внемлю.

Все-таки, одного психоза за утро мне с головой хватает. Поэтому я меняю тактику и стараюсь действовать аккуратно, а потом слышу:

— У меня есть причины относиться к тебе плохо.

Усмехаюсь.

— А то я не знаю.

— Не думаю, что знаешь, — вдруг говорит тихо, и я снова смотрю на тестя, подняв брови.

— Серьезно?

— Я сомневаюсь, что она рассказала тебе.

— Что именно?

— Как сложно на самом деле ей далась ваша разлука.

Эти слова внутренне меня сильно подкашивают. Я все еще не могу разобраться и объяснить, что я чувствую, но определённо чувствую себя плохо.

Как будто меня в узел свернули и тянут-тянут-тянут. Аж дыхание перебивает.

Константин пользуется моим замешательством и подходит ближе, чтобы забрать рюкзачок и уложить вещи в него, а сам говорит дальше. Не глядя мне в глаза.

— Я вел себя, как гандон, когда вы познакомились. Закрылся, замуровался, шел на поводу у матери, у жены, а на дочь свою совсем перестал внимания обращать. Женя очень напоминала мне ее мать, и это било сильно.

— Мне жаль, что ваша жена умерла.

Слабо улыбается.

— Мне тоже. Но это не давало мне никаких прав вести себя, как эгоистичная сволочь. Женя потеряла маму, которую очень любила, а потом лишилась и отца. Если честно, то я себя виню за все, что случилось, не меньше, чем тебя, — он поднимает твердый взгляд, который я принимаю с достоинством, киваю.

— И я не против.

— Хорошо, что не пытаешься бодаться. Я тебя убить хотел.

— Понял уже.

— Ты бы тоже этого хотел, если бы твоя дочь прошла через такой же ад.

— Не отрицаю.