Книга Жестокий развод, страница 41 – Ария Тес

— Что за услуга? – слышу интерес, у самой дикое омерзение от действительности.

Вот он. «Любовь всей твоей жизни» – гадкий, мелочный…крыс. Фу.

— Ты ходишь в один мужской клуб с Верным. И я знаю, что вы знакомы, не отпирайся.

— Эм…допустим. И?

— Я хочу, чтобы ты договорился с ним о встрече на следующей неделе, заплатил за нее, а если мы сойдемся, то и за все вытекающие издержки.

Повисает пауза. Я устало потираю руль, жду.

Верный Александр Александрович. Фамилия у него забавная, конечно, если учесть, какие слухи о его личной жизни ходят, но меня мало волнует эта сторона вопроса. Александр Александрович…его даже акулой называть – кощунство, потому что он Бог! Безумно одаренный адвокат в уголовном праве, который ВСЕГДА получает то, что он хочет. Как будто гребаный волшебник, или типа того. Но скорее всего, второй вариант. Насколько я знаю, он просто идет к своей цели любыми путями, и его абсолютно не стесняет никакая мораль, там, честь и достоинство. Он играет грязно. Он всегда играет грязно и страшно…если твой адвокат Верный – то и дело верное, ты выйдешь. Даже если убьешь кого-то на Красной площади.

— Прости…Верный? Он занимается не разводами, а уголовкой.

— Считаешь, что я этого не знаю?

— Зачем он тебе нужен?

— А это уже не твое дело. Твое дело – заплатить. Я приеду продавать квартиру…

— Ты продаешь квартиру? – перебивает, я холодно отрубаю.

— Да.

— Остаешься в Питере?

— Дорогой, мне нужно идти. Ты согласен или как? По-моему, приемлемый бартер. Думаю, как другу, он сделает тебе скидку.

— Верный не делает скидок. Никому.

— М, правда? Очень жаль.

Толя хмыкает.

— Дерзкая…ладно, хорошо. Я посмотрю, что можно сделать, и дам знать сегодня вечером.

— Прекрасно.

Собираюсь скинуть звонок, как вдруг Толя спрашивает.

— Как ты?

Злюсь сильнее.

— Тебе есть дело?

— Если я спрашиваю, значит, мне есть дело, – цедит, и теперь моя очередь хмыкать.

Отвечать не собираюсь. Он это знает и издает короткий смешок.

— Ясно. Я – гандон, мне веры нет. Ты хоть детям звонила, Галя? Они расстроились.

Ути-пути, какой кошмар.

— Нет, не звонила.

— Я понимаю, что у нас вышло все не очень хорошо, но они здесь ни при чем.

— Это все?

— Ты им скажешь, что не собираешься возвращаться?

— Нет.

— Почему?

— Не хочу.

— Галя… – Толя шумно выдыхает и как будто бы трет переносицу, как делает это всегда, когда сильно от кого-то устает.

Я сцепляю ладони в кулаки до боли. Ногти вонзаются в кожу…

— …Ты должна с ними поговорить и извиниться. То, что ты выгнала нас с похорон – это плохо. Дети…они тебя любят, Галя, но решили остаться со мной. Не делай из них врагов. Они же…

— Толь, я тебя перебью, – отбиваю холодом, смотрю в одну точку перед собой.

Ну да, конечно. Круто и ловко выворачивать ситуацию так, будто бы я в этой истории – мать-кукушка и вообще! Главная, злая ведьма Востока и Запада вместе взятые. Но! Это меня предали. Это меня на части, и это я оказалась ненужной и «устаревшей». Просто напоминаю! И теперь мне на поклон?! Хорошо устроились!

Губы искажает кривая ухмылка.

— Ты можешь записать все свои отзывы и предложения на листе А4, аккуратно свернуть его и отнести в Министерство Не-Твоих-Собачьих-Дел.

Он шумно вздыхает и выдыхает.

— Чего?!

— Того, что я больше не намерена слушать твои наставления. Все их, как и свои правила «жизни» теперь лей в уши новой, клевой любви. А ты мне больше никто!