Книга Жестокий развод, страница 20 – Ария Тес

— Привет, теть Лен, – бодро здоровается Артур.

Я слышу короткие поцелуи, потом Веронику.

— Привет. Выглядишь потрясающе!

А потом и Артема.

— Где мама?

Входная дверь закрывается, а тетя Лена отвечает.

— Она в комнате, сейчас выйдет. Ну что? Как добрались?

Ее голос звучит вроде бы ровно, но слышно, что натянуто. Нет, я ей ничего пока не рассказала, и не поэтому она такая. Если бы знала, уверена, что на порог моих «близких» не пустила. Просто она потеряла любимую сестру, какое там веселье? Это не больше, чем обыкновенная вежливость.

Зато Артуру вот плевать. Он сразу вдается в подробности, что ехать на Сапсане было гадко и мерзко, ведь у них нет вагонов его уровня.

Мне становится дико стыдно.

Представляю, что думает сейчас тетя Лена. Кого ты воспитала? Господи, какой же он заносчивый, высокомерный говнюк.

И знаете? Я с ней солидарна. Это явно не та тема, которую допустимо обсуждать на похоронах своей бабушки. Конечно, если тебе есть до этого дело…

Неприятно.

Мне гадко и мерзко понимать, что они сюда приехали под давлением отца, а он здесь из-за давления общественности. Ведь как же? Кто-то узнает, что у меня мама, и я была на похоронах одна, что о нем подумают? Особенно Людмила Прокофьевна. Он явно пытается ее впечатлить, а кого впечатлит потенциальный зять, который даже не удосужился появиться на похоронах тещи?

Вопрос ведь гораздо глубже лежит. Я это тоже уже успела осознать: как поступил со мной, так поступит и с внучкой. Вот зачем тогда она пришла на самом деле: проверить, как пройдет наше расставание, сколько грубостей он мне скажет, и что оставит в конце. Как известно, мужики ведь всегда расстаются одинаково.

Умно. Интересно, она была удовлетворена?

Хотя кому я вру. Мне неинтересно.

Поднимаюсь на ноги и снова заглядываю себе в глаза. В них горит решимость и холод; никаких соплей. Ничего, кроме решимости и холода.

Я поворачиваюсь в сторону двери, иду к ней и распахиваю, а когда попадаю в коридор, неловкий разговор моментально затихает.

Что я чувствую, когда смотрю на свою «семью»? По очереди скольжу по ним взглядом. Вероника – моя первая, долгожданная принцесса, которая сейчас похожа на всех сучек из кино разом. На ней слишком короткое, черное платье, профессиональная укладка и яркий макияж. Потом смотрю на Артура, у которого грудь колесом и дерзкий вызов в глазах по отношению ко мне, будто я ему что-то сделала, чтобы получать такие вот взгляды. И конечно же, Артем. В нем я улавливаю чуть больше человеческого: сочувствие, жалость, стыд. Младший сын делает ко мне короткий шаг, открывает рот, но я злюсь. Я дико злюсь на всех них, поэтому не реагирую.

Смотрю на Анатолия Петровича.

Я знаю этот взгляд, которым он сканирует меня сейчас. Мы боимся. Мы не хотим осложнений в виде истерики и скандала. Мы надеемся, что этого не будет, так как такое событие должно было выбить меня из колеи. И оно выбило, но! В этот момент я – это дело десятое. Во мне просыпается то, чего я, к сожалению, не смогла привить своим детям: уважения к своей матери.

— Зачем вы приехали? – спрашиваю холодно, чуть поднимаю подбородок и расправляю плечи.

Да. Я собираюсь стоять за нее грудью! Раз тогда не смогла, то хотя бы сейчас. В последний раз буду до конца, и мне плевать на последствия. Абсолютно.