Онлайн книга «Жестокий развод»
|
— А у нас с тобой отношения? — Надеюсь, ты не собираешься ляпнуть эту новомодную хрень про друзей с привилегиями. Выгнув брови, он слегка прищуривается, а я взрываюсь громким, счастливым смехом. Вот дурак… — Я серьезно… — Мне просто захотелось это услышать. — А, да? Ну ладно. Тогда слушай: у нас от-но-ше-ния. Понравилось? — Экстаз. Шепчу, потом двигаюсь ближе и оставляю нежный поцелуй на его губах. — Не было никого, говоришь? Слегка кивает. — После Оли? Нет. Я был очень занят. Бизнес, сын…когда мне строить отношения с таким раскладом? — А как же…секс? Ты что, был монахом? Он тихо цыкает. — Секс – это не отношения. Я имел в виду связь. Ее у меня ни с кем не было, а остальное? Так. — То есть…ты бабник? — Что? Нет, конечно! Бабник! Скажешь тоже… какой из меня Казанова? Усмехнувшись, Иван закрывает глаза и расслабляется на подушке, а потом тихо говорит. — У меня была постоянная любовница. Она ничего серьезного не хотела, я тоже. Нас обоих все устраивало. — И никогда… — Никогда. Мы скорее были друзьями. Просто иногда друг другу помогали…кхм, сбросить напряжение. — По новомодному: друзья с привилегиями? Еще один смешок срывается с его губ. Иван подкладывает руку под голову и кивает, глядя мне в глаза. — Типа того. Поэтому я не хочу с тобой того же. Мало будет. — Я тоже не хочу, – тихо признаюсь ему, – Не уверена, что это все вообще для меня. — Супер. Мне подходит. — Но… — Знаю, у нас еще очень много тем для обсуждения, Галя. Обсудим. Все решим. Характер у меня…кхм, так себе, но я готов идти на уступки и компромиссы. Я всегда за диалог. — Мне нравится, как это звучит. — Мне тоже. Знаешь… так, наверно, нельзя говорить, но тюрьма в каком-то смысле пошла мне на пользу. Раньше я таким не был. — А каким ты был? — Очень категоричным. Как твой старший. — Поэтому ты сказал, что понимаешь его? Слегка кивает. — Да. Я его очень хорошо понимаю. В прошлом тоже был несправедлив к своей матери, и мне от этого до сих пор больно. И стыдно. Я злился…не на нее, конечно, но ее проще всего было обвинить. Она бы простила… — Мы с ним поговорили в машине. Он сказал, что…все знал, поэтому ему стыдно. Иван снова кивает с улыбкой. — Знаю. — Знаешь? — Это не злость у него. Точнее, ненастоящая. Это очень жесткое чувство вины, красивая. Единственный, кого он ненавидит сейчас – это он сам. — И что мне делать? Его пальцы нежно касаются щеки. — Ничего, красивая. Просто будь с ним рядом – этого уже достаточно. И дай ему шанс доказать, что он не такой козел, окей? Поверь моему опыту. Сильнее, чем он сам, его никто не накажет. — Я не хотела его наказывать…я хочу, чтобы он просто был рядом. — И он будет. Ему нужно немного времени и пространства. Он будет… Улыбаюсь и снова утыкаюсь носом в грудь. Она вибрирует… — Вот бы с Вероникой так же было… — Ох, здесь просто не будет, Галь. — Почему? — Женщинам сложно признавать свою неправоту. Она вернется, спорю на что угодно, но…прости, красивая, не сейчас. — Думаешь? — Ага. Через свою собственную боль и через время, но она вернется. Тут нужно будет больше времени, конечно. Больно, но в принципе, я согласна с Иваном. Вероника…она тоже мой ребенок. Моя девочка. Единственная девочка…однако…она слишком сильно привязана к своему отцу, и если что-то и суждено понять, то через время и через боль. Собственную… |