Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 60 – Ария Тес

Да, это было очень смешно.

Перехватываю вино одной рукой, цветы пихаю туда же и лишь на мгновение позволяю себе еще немного насладиться теплыми воспоминаниями. А потом вставляю ключ в замок, поглубже их прячу и вздыхаю.

Ну, все.

Теперь готовься к головомойке.

Меня встречает тишина, и это напрягает. Аккуратно кладу связку на тумбу, вглядываюсь в темный коридор. С моей дрожащей супругой всякое можно ожидать: и бутылку в голову, и нож под ребро и…

Застываю.

Стефания выплывает из-за поворота и улыбается. На ней надето великолепное белье. Кружевное, черное, сексуальное. Прозрачное, чтоб его.

В горле сразу пересыхает.

Я многое могу сказать о своей супруге. Правда. Я очень многое могу о ней сказать плохого и очень мало хорошего, к сожалению. Но! Вот что-что, а внешность ей дана бомбическая. Подрывная. И за годы, проведенные вместе, это никак не изменилось.

Несмотря на алкоголь.

Несмотря на…господи, все! Думаю, дело в генетике. Ее мать тоже выглядит потрясающе для своих пятидесяти. Лет на тридцать восемь благодаря уколам красоты и частым походам к косметологу. У Ани мама тоже красивая. Я порой их сравниваю, но должен признать: она домашняя, спокойная женщина, а вот Тома — так меня просила называть себя настоящая теща, — она, конечно, секс машина. В прямом смысле этого слова. Как-то раз мы приехали со Стефой к ней, а у нее новый любовник. На двадцать пять лет моложе, чем она. И я хотел бы сказать, что это любовь, но то, что их связывало…кхм, сложно было вписать в это чувство. Всю ночь было сложно.

Стеф взяла от матери все самое лучшее. В этом плане точно. Она любит секс, и он великолепен, когда ей это выгодно. Почему-то я вижу, что сейчас ей это очень выгодно. Судя по тому, как блестят ее глаза…

— Привет, любимый… - говорит тихо, подходит ближе, постукивая тонкими шпильками о плитку.

Че-е-ерт…

Ей многое можно простить за один этот взгляд. За одно это томное «любимый». Можно многое простить и себе. Например, обмануться, что она это всерьез. Что она не играет. Что она не эгоистка, блядь, конченая. Всего на мгновение и за один этот взгляд.

Проглатываю слюну и молчу. Наблюдаю за ней. Если честно, то немного стремно — после моей выходки, я бы не удивился, если бы она сейчас достала из-за спины нож и вонзила мне прямо в сердце.

Я этого жду — одной своей частью; второй — просто не могу пошевелиться и на мгновение думаю: а может, и хуй с ним? От ее руки не грех и умереть.

Я когда-нибудь думал, что не грех и умереть от Аниной руки? Хм, интересный вопрос. не помню. Я ее такой вообще не помню, и была ли она такой — хороший вопрос. Интересный. Или нет.

Если честно, то сейчас я Аню вообще не помню. Стараюсь вытащить ее образ из памяти, но он тут же лопается, как мыльный пузырь, когда Стефа кладет руки мне на грудь и поднимает глаза.

Бля-я-я-дь…

У нее охренительные глаза. Охренительные губы. Охренительное тело.

Я вижу, что когда она делает вдох — мышцы на ее прессе напрягаются и вырисовывают в привлекательную линию. Вижу, как ее упругая, большая грудь вздымается. Вижу, как наяву, что внутри нее тесно и горячо.

Я хочу попасть в нее. Это чувство стирает весь разум и все минусы нашего брака. Когда она такая — я теряю разум абсолютно и снова чувствую ту дичайшую тягу. Иногда мне кажется, что у меня получилось избавиться от нее. Особенно когда Стефа нажирается до состояния невменоза и больше похожа на кусок мяса, чем на женщину. Когда она орет дурниной. Когда закатывает истерики. Да, мне кажется, что тяга моя умерла, но потом происходит такой момент, и она снова взрывается под кожей и становится мощнейшим выбросом эндорфина, адреналина и всех, блядь «ина-гормонов», которые делают из тебя не человека, а долбоеба.