Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 42 – Ария Тес

Но это не требуется.

Богдан указывает мне на кресло рядом со своим столом, а потом поворачивается к окну на своем огромном кресле и хмыкает.

— Да, папа, я помню условия нашего договора, но время еще не истекло.

Ясно.

Я уж было удивился, что здравый рассудок взял вверх, а, оказывается, это родитель повлиял. Теперь все понятно и на своих местах.

Прохожу к креслу, сажусь и откидываюсь на спинку.

— У меня есть еще четыре месяца, и, между прочим, на носу у меня замаячил очень жирный контракт!

Еле сдерживаю смешок, который почти срывается с моих губ. Вот насколько Богдан похож на маленького ребенка, который топает ножкой, пытаясь доказать своему родителю, что он уже «слишком большой», чтобы носить шапку в конце сентября. Не знаю, что у старшего Измайлова в голове? Хотя, наверно, он все-таки гениальный не только бизнесмен, но и родитель. Что может быть лучше, чем вместо хорошей порки ремнем, которую заслуживает его любимый отпрыск, сбить с него спесь? А деньги? Это капля в море. Наверно, для него совершенно неважно, если он их проебет. Хорошая жизнь, конечно…

- Да, папа.

- Нет, папа.

- Возможно.

- А ты сомневаешься?

Предсказуемые ответы для ребенка в истерике. Я молча жду, ковыряя подлокотник, и наконец-то они прощаются. Богдан слегка улыбается и кивает:

— Да, я буду на выходных. Поцелуй за меня маму.

Эта фраза уже вызывает теплую улыбку. У меня мама умерла давно, еще до того, как я закончил университет. Отца я никогда не знал. Может быть, поэтому я так относился к своему тестю? Мне бы хотелось, чтобы он был моим отцом. А еще мне бы хотелось, чтобы у меня была полная семья, как у Богдана.

Сейчас он, конечно, уже не зажравшийся мажор. Черты его лица смягчаются, голос тоже становится ласковей. Наверно, в нем играет не только желание поквитаться с Пушкиным, но и желание доказать отцу, что он может. Нет, все-таки Измайлов-старший — гений. Так филигранно все обставить. Уверен, что он понимает: его сыну не удастся сколотить состояние, но ему нужно дать шанс, чтобы не взращивать в нем ненависть. Тем более возможности позволяют, так почему бы и нет?

Трубки повешены, и я вырываюсь из своих мыслей, подняв глаза на Богдана. Он молчит пару мгновений, потом шумно выдыхает и закатывает глаза.

— Ни слова.

— Я молчал.

— Вот и молчи, - бурчит, а потом лезет в свой стол и достает сигареты.

Молча наблюдаю, как он зажигает одну из разноцветных палочек, мотаю головой в ответ на предложение угоститься, а потом мы снова умолкаем и смотрим друг другу в глаза.

Ну, и что это будет? Я уже достаточно изучил Богдана, чтобы понимать, что никакого ора и истерики мне лично сегодня не обломится. Кажется, он сменил «гнев на милость». Неприятно, конечно, немного. Чувствовать себя зависимым от настроения, по сути своей, ребенка — гадко и унизительно, но я гибкий. Это еще одно качество, которое прилагается к успеху в нашем бизнесе. Мне и тут повезло: Богдан очень похож по своей составляющей на одного из моих авторов, которые любят все это: и власть чувствовать, и нервы трепать, и истерики закатывать. А я знаю, как ими манипулировать. Я все это знаю лучше, чем азбуку, о чем Богдан, конечно, не догадывается.

Делиться опытом и учить вести дела можно по-разному, но ни один уважающий себя специалист никогда не раскроет всех своих секретов.