Книга Близость, страница 99 – Ария Тес

Вздыхаю и перевожу взгляд в зеркало, продолжая накручивать свои волосы на плойку. Дамир сказал, что заберет меня в восемь, но я написала, что доеду сама. Это не еще один способ показать ему, что я не хочу проводить время вместе, поймите правильно. Это совсем другое. Просто теперь мне страшно оставаться в зависимом положении. Даже в такой мелочи, но страшно. Я хочу точно знать, что когда я соберусь уехать, я уеду, а не буду вынуждена упрашивать увести меня домой.

Он мне ничего не ответил.

Наверно, обиделся или разозлился еще больше? Его задело? От пустоты в нашем диалоге становится холодно. Я зачем-то просматриваю переписку, датированную прошлым апрелем, и грустно улыбаюсь. Всего год прошел, а так много изменилось…раньше мы присылали друг другу глупые шутки, картинки, говорили обо всем и ни о чем, а сейчас вот так. Наши сообщения стали короче, холоднее. В них больше нет нежности.

Как говорит Женя Трофимов: «любовь теряет вкус, словно крепкий чай, и выпить бы до дна, но я не могу…»*. Так и есть. Я больше не могу.

Чувствую это остро.

Чувствую это в этой песне.

Хорошая песня. Правильные слова. Очень ярко характеризует все, что происходит здесь и сейчас.

Ладно, это неважно. Я доживаю последние деньки в своей зоне комфорта, встаю и одеваюсь.

Узкое, короткое платье, босоножки - по-другому нельзя, и плевать на погоду. Холодно, а нельзя. Хах, странная эта Москва…

Беру с собой сменную одежду, потому что знаю, что выйду из загородного клуба в разгар веселья. Я не собираюсь оставаться. Знаю, что этот вечер подразумевает обратное: скорее всего, мой благоверный снова попытается затащить меня на «сеанс любви» к Золотовым, но точно знаю, что туда не пойду.

Я уеду домой. В джинсах, теплой кофте и уггах.

Все это складываю в тканевую сумку и выхожу из дома.

Еду недолго. Точнее, долго, и я уже опаздываю, но все равно попадаю к хорошо знакомым воротам слишком рано.

Слишком…

Теперь вот стою и смотрю на фасад здания, где для меня всегда будет слишком много демонов, чтобы иметь возможность дышать полной грудью. Ну, да ладно. Деньги ведь не пахнут?

Вздыхаю и выхожу на улицу.

Как же холодно…

Ежусь, пока прохожу мимо поста охраны. Они больше не останавливают меня - знают в лицо. Хорошо знают. Слишком хорошо, и это должно напрягать, да? Когда Цербер не бросается на тебя, а принимает за своего - это должно напрягать, но я стараюсь об этом не думать.

Внутри, как обычно, шумно, людно. Людно слишком.

И как же много «слишком» во всем этом вечере, да?…

Я здороваюсь с людьми, которых не знаю. Коротко им киваю, стараюсь даже улыбнуться, и у меня хорошо получается. За девять месяцев я научилась притворяться, а за полгода довела это умение до совершенства.

Отвечаю с притворной радостью Самире, Окси, обнимаю Настю.

Дамира…

Он встает, кладет руку мне на поясницу и оставляет поцелуй сухих губ на щеке, а потом сразу уходит. Он на меня злится. Думаю, он меня даже ненавидит сейчас.

Я понимаю.

Не поверите, но я могу его понять. После того как я впервые увидела, как он мне изменяет, я тоже держала дистанцию. Я тоже злилась, полагаю, но мне было больно. А ему? И ему тоже. Справедливости ради, ему тоже…Я вижу, что и он притворяется. Слишком громко смеется, слишком активно разговаривает, слишком…много слишком. Оно продолжает нанизываться на тонкую ниточку действительности, как маленькие бусинки, которые внутри прячут слишком острые лезвия.