Книга Мама знает лучше, страница 53 – Ария Тес

Не представляю, что она почувствовала, когда ей это все выдали холодным, я бы даже сказала, сухим тоном.

Такое ощущение, что у этих людей нет абсолютно никакого сочувствия! И все они точат вилы. Все они ждут приказа. Все они готовы броситься и растерзать, как когда-то растерзали и меня.

Я не знаю, как это описать, и, возможно, все дело в моей бурной фантазии, но я это чувствую и ничего не могу с собой поделать. Будто город берет и восстает против тех, кто неугоден их предводителям. Будто они действительно короли. Будто от их милости зависит жизнь каждого, даже второсортной медсестрички без каких-то перспектив и планов.

Очень хотелось спросить: какого черта ты-то себя так ведешь?! Если будешь помягче, то что?! Тебя на кол посадят?! Или твоя жизнь станет полным говном?

Хотя, может быть, и станет. В любом стаде ведь как? Хочешь удержаться, гаси со всеми, или сдохнешь в одиночестве. В своем доме, например, с заточкой под ребрами. Перспектива еще хуже, согласна. На своей шкуре это прочувствовала.

Алина заворачивает за угол, и через мгновение я вижу ее. Говорят иногда, что «ты так изменилась за все эти годы, что я бы тебя не узнала!». Это не про Алину. Она все такая же маленькая, только больше теперь похожа на Сему. У нее кучерявые волосы каштанового цвета и очень большие глаза. Голубые. Как у их мамы.

Я слабо улыбаюсь, когда вижу знакомое лицо. Оно, как спасательный круг в океане дерьма. Но улыбаюсь я рано. Стоит мне подняться на ноги, а ей еще приблизиться, то я вижу…как злость искажает ее милое личико.

И злость эта направлена на меня.

Даже ненависть. Густая, как кисель. И ядовитая, как самая опасная химическая формула.

Не понимаю.

Такая встреча вводит меня в еще больший ступор, поэтому я не успеваю сделать абсолютно ничего. Алина подскакивает ко мне, как дикая кошка, а потом со всего размаха дает звонкую, сильную пощечину.

Аж в голове потряхивает.

Но, знаете? Бодрит.

Я берусь за горящую щеку, медленно перевожу на нее взгляд и вижу, как ее грудная клетка ходит ходуном, а нижняя губа подрагивает. В глазах стоят слезы, страх и паника.

Хмыкаю.

— Я, конечно, тоже рада тебя видеть, но позволь не бить в ответ, окей?

Алина сужает глазки и делает на меня шаг.

— Шутишь?! Хватает наглости?!

Хмурюсь.

— Прости?

— Это твоя вина!

Я теряюсь окончательно. Весь разговор этой идиотки-медсестры и Алины я слышала, поэтому откуда девчонка берет этот бред, совершенно неясно. Нет, я понимаю. Когда тебе преподносят страшные новости, а новость «ваш брат, возможно, умрет утром» — это страшная новость, и в голове твоей мешается абсолютно все! Но не до такой же степени, алло!

— Это не я его пырнула, — оправдываюсь, на что получаю злобную усмешку и кивок.

— Ты не стала бы делать это сама!

— Ты в чем меня обвиняешь, дура?! Я понимаю, что ты боишься и волнуешься, но берега не путай!

— Я говорю правду, Аурелия! Если бы не ты, ничего бы этого не было! — Алина жестко разводит руки в стороны, а у меня кое-что все-таки сходится.

Она обвиняет меня не в том, что я его ранила. И даже не в том, что я его заказала. Алина точно знает, чьих рук это дело, но…что тогда имеет в виду эта истеричка?!

— В каком смысле?!

Сделав на меня последний шаг, становится вплотную и шипит.

— Если бы не ты, он бы не полез во все это дерьмо. Если бы ты, блядь, не пыталась прыгнуть выше головы и не крутила шашни с тем, кто тебе явно не по размерчику, то…ничего бы не было! Это твоя вина. Понятно?! Ты виновата! Он пытался тебя обелить, вытащить из задницы, и рыл-рыл-рыл…нравится?! Теперь ты довольна?!