Книга Мама знает лучше, страница 43 – Ария Тес

С сердца падает тяжелый камень. Я благодарна, что он не испугался смерти. Мне бы этого очень не хотелось. И я бы не хотела, чтобы он грустил. Держаться за умерших — это всегда плохо. Надо двигаться вперед, как бы больно ни было, чтобы она нами там, наверху, очень гордилась.

Когда могила закопана, а крест поставлен, я последняя ухожу, уложив на нее свои цветы.

— Прощай, бабуля. Спи спокойно…

А главное, пожалуйста, прости меня, что я тебя не уберегла…

* * *

После похорон принято устраивать поминки, чем мы и занимаемся в одном из ресторанов. Может быть, это неправильно, но мы решаем взять себя в руки хотя бы ради ребенка, поэтому никто не плачет. Даже мама, кажется, немного ожила. Она рассказывает веселые истории про бабушку, а Григорий рядом с ней слегка улыбается.

Мне тепло от этой картины.

Его рука лежит на спинке стула очень ненавязчиво, но настолько правильно, что у меня мурашки идут по телу.

Будто они друг другу свыше предназначены.

Прячу улыбку за стаканом сока, а потом бросаю взгляд на Сему. Он с меня глаз не сводит, и это…заставляет меня смущаться как девчонке.

Черт, да что со мной? С каких пор я так странно реагирую на лучшего друга, которого знаю с пеленок? Какой бред.

— Мамуль, — Светик тянет меня на себя за кофту и указывает пальчиком на набережную, — А что там?

— Хочешь посмотреть?

— А можно?

Улыбаюсь. Мама сразу улавливает наш разговор и кивает.

— Та-а-ак…время растрясти наеденное. Идем гулять!

Григорий тяжело вздыхает. Думаю, он сильно устал. Это ведь он устроил все: и перевозку бабушки сюда, и похороны, и жилье.

— Мам, да сидите, а я пойду…

— Мы сходим, — поправляет меня Сема и тоже поднимается с места.

Я не против. Снова чувствую странное смущение почему-то, но быстро его подавляю и жму плечами.

— Хорошо…

— И я… — начинает Ник, но вдруг дергается, осекается, смотрит на маму и сдавленно добавляет, — И я тут отлично без вас справлюсь.

Хмурюсь. Что это было такое? Ай, неважно.

Мы втроем уходим к каменному ограждению, за которым мерно течет небольшое ответвление нашей бурной речки.

Светик в восторге. Когда Сема поднимает его и ставит сверху — вообще писк и радость вселенского масштаба. Я улыбаюсь. Нет, мне все-таки удалось уберечь его от трагедии. Он будет скучать по бабушке, будет о ней спрашивать — я уверена, — но он не будет бояться и плакать. Это самое главное.

В какой-то момент наблюдать за речкой малышу становится скучно, и он переключает внимание на не менее интересную рябину. Красные ягоды здоровыми гроздьями висят и так манят…понимаю, меня тоже.

Сема это замечает, легко перевешивается через забор и рвет веточку, которую вручает Светику.

— Ва-а-а-у…а мама не достает.

— Потому что она от горшка два вершка.

— Эй! Я бы попросила. У меня средний рост!

— А-га.

На нашу шуточную перебранку Светик внимания не обращает. Он разглядывает свое сокровище, а потом просит:

— Хочу бабушке Эмме показать. Можно?

— Можно.

Спускаю сына на землю, и он сразу газует по направлению к террасе со звонким смехом и криком:

— Бабу! Бабу! Смотри! Она такая красненькая!

Я не могу перестать улыбаться, пока смотрю ему вдогонку, а Сема вдруг тихо говорит.

— Чудесный ребенок.

Бросаю на него взгляд и киваю, убрав волосы за ухо.

— Спасибо.

— Очень похож…

— На меня.