Книга Мама знает лучше, страница 31 – Ария Тес

Именно ей я и стала. Незаменимой. Я — один из лучших компьютеров умов в столице, который при этом не гнушается моралью или законом. Перевожу: мне нет дела до деталей сделки. Если я могу ее выполнить, и мне за это достаточно хорошо заплатят — я возьмусь. Будь то жена, которую нужно словить на измене, или поставленный управлять гендир, у которого внезапно слишком слишком пухнет кошелек и растут единицы недвижимости в загашнике. Я выведу их на чистую воду, солью всю информацию, и меня абсолютно не будет волновать, что потом с ними будет.

Потому что в свое время на меня всем было насрать.

Ну, и у меня тоже есть свои приоритеты: моя семья. В частности, мой сынок. Его зовут Святослав*, но для меня он всегда есть и будет Светом.

Я родила его раньше срока в частной клинике. Наверно, поэтому у него нет никаких осложнений, а может быть, он просто сильный.

Захожу в его комнату и смотрю, как он спит, раскинув ручки на подушке с ежиками. У него длинные, кучерявые и светлые волосы, а еще невероятно голубые глаза. Как у…

А-а. Стоп. Нет.

У меня стоит жесткое табу на любое сравнение моего ребенка с его биологическим отцом.

Потому что он непохож. Свет растет смелым и умным, а не тупым ублюдком, которым вечно управляла и будет управлять его бешеная мамаша.

Слегка мотаю головой и иду готовить кашу. Через полчаса я разбужу его, потом мы пойдем и почистим зубки, умоем личико. Будем завтракать. Свет у меня привереда еще та. Он ест только гречу с молоком. Никакой овсянки, никакой манки в доме быть не должно. Если учует — истерика гарантирована.

Я не против.

В остальном он хороший мальчик. Добрый, умеет делиться, и в садике у него много друзей. Он — контактный ребенок, который очень любит животных. Все полки в его комнате заставлены энциклопедиями, а сказки мы готовы слушать только про волшебных львов или сказочных бычков.

Я его безумно люблю.

Если честно, то после всего, что со мной случилось там, мне было страшно, что все будет наоборот. Так ведь бывает. Не нравится, конечно, думать подобным образом, но люди склонны винить в грехах родителей — детей. Даже если ребенок твой. И я очень боялась…Господи, как же я боялась, что буду такой же отвратительной мамой, но нет.

В Свете я вижу либо себя, либо маму, либо бабулю. Но не его. На любые попытки сравнить их — табу. Я же говорила…

— Свет, пожалуйста, только аккуратней.

Мы спускаемся вниз, а он слишком быстро бежит в своих крутых кедах. Как бы ни упал…такое уже просто было. Только сошли синяки на коленках. Но мне это нравится…в смысле, не его раны, конечно, а то, что он всегда встает. Знаете? Сам. Упал — рыдает, но барахтается и встает. Потом, конечно, рыдает еще громче, чтобы его пожалели, но сам факт! Поразительный факт…что он всегда встает. Не остается лежать, как бы больно ни было.

Я этому у него учусь.

Вставать, как бы сильно тебя ни ударило…

— Мам! Мам! — говорит он, пока я пристегиваю его ремешками к детскому креслу, — А поехай ближе к садику! Чтобы все-все видели твою крутую машину!

Тихо смеюсь.

— Хорошо, сына. Подъеду.

— И побибикай! Когда отдашь меня Марине Сепановне — побибикай, чтобы все видели!

— Степановне.

— Сепановне.

Ай, черт с ним.

Поднимаю глаза на сына, улыбаюсь ему и киваю.

— Побибикаю. Готов?

— Готов!