Книга Измена: B-52, страница 67 – Ария Тес

— Странно это.

— Как ты выбираешь место для секса?

— В смысле? - усмехаюсь и перебарываю себя, повернув голову.

Стас улыбается. Черт, какой же он обаятельный, и как легко он может заставить почувствовать себя «в своей тарелке», а еще такой смелой…Мне нравится это. Нравится, какой смелой он заставляет меня быть.

— Ты не хотела там, и так элегантно переместила нас сюда. Изобретательно.

— Я правда хотела поговорить.

— Но передумала? И разлила вино мне по полу.

— Прости…

— Эй, - он слегка касается моей щеки и слегка мотает головой, - Я же шучу, малыш.

— Глупо это, да?

— Что ты себя понять не можешь? Нет. Мы встретились слишком рано.

— Слишком рано?

— Да, но это ничего. Догоним.

— Обещаешь?

— Еще бы, - на этот раз усмехается, потом проводит пальцами по щеке и уточняет, - Это странно? Или есть еще что-то?

— Вообще я о другом.

— Ну и?

— Тебе не кажется, что…все, что между нами слишком как-то…

— Горячо? Сумасшедше? Потрясающе?

— Это да, но я снова о другом. Как будто…так и надо, знаешь?

— Потому что так и надо, Марина.

— Но мы друг друга совсем не знаем, а в постеле все иначе. Тебя это не пугает?

— Мне хорошо. Очень хорошо.

— Мне тоже, но…

— Нет, меня это не пугает, - Стас убирает мои волосы за спину и слегка жмет плечами, - Узнать друг друга — дело наживное.

— А ты этого хочешь?

— Да. А ты?

— Да.

— Тогда может сыграем в игру?

И чему я удивляюсь? Ему бы в игры поиграть. Слегка закатываю глаза, но что уж там — киваю. Раз пришла сюда, значит готова принимать его правила? Да?

— Давай. В какую?

— Пятнадцать вопросов.

— И как в нее играть? - усмехаюсь сама, а потом подкладываю руку под голову, чтобы удобней было на него смотреть, и Стас поясняет.

— Просто. Мы задаем друг другу пятнадцать вопросов по очереди. Как на быстром свидании.

— Тебе лишь бы побыстрее?

— Трепаться — не мое. Есть куда более интересные занятия. Особенно, когда мы голые. Как сейчас.

Я начинаю смеяться, но что тут скажешь? Четко и лаконично.

— Я не против. Есть какие-то ограничения?

На этот раз он медлит куда больше, чем до этого, а потом вдруг сам закатывает глаза и переводит их в потолок. Напрягается — чувствую всем своим существом, и даже не телом. Как будто душой…

— Единственное, о чем я не люблю говорить — это Оля. Но этот вопрос в топе, наверно, на первом месте, так что…

— Ты не хочешь о ней говорить?

— Я не люблю о ней говорить. Смысла в этом ноль.

— Она мать твоего ребенка.

— Я знаю, Марина.

Впервые я слышу настоящую злость в его голосе, поэтому сразу отступаю. Да. Это та самая грань, за которую мне заходить «не можно» — снова чувствую ее сердцем, если угодно.

— Если ты не хочешь, я не стану тебя заставлять.

— Давай я просто сам расскажу коротко, и закроем эту тему?

Мне это уже не нравится, если честно. Я хочу сама задать все вопросы, которые меня волнуют, а не вот так вот, но разве я могу заставлять человека говорить, если он этого не хочет? Нет. Поэтому я соглашаюсь.

— Давай…

— Мы разъехались, когда еще жили в Париже. Там я работал, но…не сложилось. Развод был сложным, нам было нереально договориться — она пыталась отжать у меня, как можно больше из вредности. Вроде пришли к чему-то типо компромисса и все, оформили бумаги, отмучился. Эта эпопея длилась два года. Когда мы с тобой познакомились — были последние аккорды, так сказать, и я улетал в Париж, чтобы окончательно все утрясти, потом еще брал пару недель на перезагрузку. Все.