Онлайн книга «Измена: B-52»
|
— Хотел проверить. — Проверить значит? — Я ей нравлюсь, знаю это, да и она не отрицает. Отказалась быть со мной, когда услышала про Ольгу, и мне было интересно: это просто игра или она действительно в это верит. — И? — Цветы ей подарил — вернула. И точку поставила. Она серьезно… — Честная значит? Неужели тебе попался кто-тот нормальный? Не то, что эта сука… — Юра! Обрубаю его резко и сразу так, что брат на миг замирает, но потом отступает. Примирительно поднимает ладони и тихо так говорит: — Прости, я не хотел. Думал, что ее уже можно… — Ее никогда не будет «можно». Оля — мать моего ребенка. — Ох эти твои принципы. Знаешь, после того, что она сделала, сука — это даже ласково. — Малой, завязывай. — Ладно-ладно, извини. Но я все равно буду звать ее Медузой Горгоной! И как только твоя мышка камнем не стала! Ну никак этого гаденыша не успокоить, да я и пытаться не буду. Тихо смеюсь, потом мотаю головой и устало указываю на дверь. — Иди к Лене, пусть оформит тебя, потом форму получишь. — Надеюсь, что ты меня на заготовки не поставишь? — Если не прекратишь меня бесить, месяц только и будешь, что картошку чистить. Брат закатывает глаза, но счастливый, как в детстве, открывает дверь. Рад он вернуться на кухню, как ни крути, сколько бы не отпирался, иногда профессия — это не наш выбор, а призвание. — Малой, еще кое что. — М? — Никому не слова. — О чем ты? — О… B-52. — Охохо… - начинает хихикать, как дурак, - Шифр? Я в восторге! Мы что умерли и попали в «Код да Винчи»? — Юр, я серьезно, - улыбаюсь сам от очередной его глупой шутки, а брат неожиданно мягко кивает. То ли остроты кончились, то ли видит он что-то, чего я пока не понял, не знаю. — Я — могила, брат. В этот момент дверь на кухню резко открывается и в помещение пулей влетает Марина. Она какая-то…даже не расстроенная, а будто на грани истерики, проносится мимо, вся сжалась, и это меня дико подкидывает. Я резко встаю, слежу за ней взглядом, а Юра тут то и не выдерживает. Тихо так острит… — Прежде чем шифроваться, пересмотри хотя бы «Двенадцать мгновений весны». У тебя все на лице написано… Я ему не отвечаю, да и нечего мне тут сказать — сам знаю. Единственное, что не понятно, когда это произошло? Когда я так глупо и сильно на ней подвис? Иду ведь следом, как пес, и волнуюсь также, когда не нахожу ее на скамейке. Марину, как ветром сдуло. Уйти она не могла, вещи то не брала, значит где-то здесь. Осматриваюсь — ничего. Ни намека на маленькую фигуру. Точно мышка — сбежала, будто в норку юркнула. Сравнение меня забавляет, а когда я делаю пару шагов к середине двора, и волнение отпускает: Марина сидит на корточках у стены за моей машиной. Прячется. И плачет? Подхожу ближе, она резко поднимает глаза, потом тут же их опускает. Ошибся. Не плачет, но очень расстроена, как ребенок, от чего я улыбаюсь и останавливаюсь рядом, подперев стену плечом. — Я сейчас приду, мне минута нужна… - шепчет, а я вздыхаю. Господи, ну горе ты луковое, что опять случилось? Забавляет меня это, конечно, но я снова волнуюсь. Такое странное чувство просыпается, необъяснимое что-то. Я его даже сформулировать до конца не могу, разве что…не хочу, чтобы она переживала. Вообще никогда. Поэтому присаживаюсь рядом и достаю пачку сигарет. Если ты уж рыдать вздумала, то точно не будешь в одиночестве. Но она не рыдает, нет, всего лишь смотрит в землю и хмурится. Держится. Я вижу, что ее что-то сильно расстроило, но она не хочет выглядеть слабой, давить на жалость или использовать свои слезы. Олю, например, хлебом не корми — дай притворно порыдать, чтобы получить все, что она хочет. Нет, Марина не такая. |