Книга Измена: B-52, страница 119 – Ария Тес

Удачи он желает шепотом и только, видимо, брату. Правильно! Она ему пригодится. Чувствую, что меня сегодня остановит разве что слоновий транквилизатор.

Стас срывается с места, а я приподнимаюсь на локтях и усмехаюсь, злобно буравя его затылок.

— Так что? Ответишь? Как тебе твоя поддерженная телка? Соскучился?

— Марина, закрой рот. Серьезно.

— Ох, простите. Какая я плохая. Посмела святыню словом недобрым всуе помянуть. Голову с плеч!

Ору, небрежно выкидывая руку в воздух, потом плюхаюсь на сидение и начинаю смеяться. Истерично на все сто процентов, смех то в слезы переходит. Черт, я как на американских горках. Стоп. Нет. Держись! Я не хочу рыдать и быть для него тряпкой, чтобы ждать, пока он об меня ноги промокнет. Не смей рыдать! Выдыхаю и подбираюсь.

— Зачем ты притворяешься?

Молчит.

— М, Давыдов? Она же скачет перед тобой на задних лапках. Руку протяни, прыгнет на член. Чего ты тянешь?! Родит тебе еще одну доченьку. Будешь счастлив, как конь. Ну? Чего ты молчишь?

— Мы поговорим об этом, когда ты в себя придешь.

— Ох, ну да. «Потерпи, Марина»? - передразниваю его, вытирая слезы, - Снова «потерпи, Марина». Марина же такая. Дура, да? Она терпеть будет, молчать, сглаживать вечно. О Марину можно ноги вытереть и мимо пройти. Марину…

Стас жестко ударяет по рулю кулаком и буквально рычит в ответ.

— Заткнись ты наконец! Хватит нести пьяный бред! Я не буду вести с тобой никаких разговоров в таком состоянии! Ты неадекватна!

Ах неадекватна?! Резко сажусь. Ну, козел, я тебе сейчас покажу, что такое «неадекватность».

— Не хочешь вести разговоров?! - усмехаюсь и берусь за пуговицы на своей рубашке, - Тогда не будем говорить. Трахни меня. Сейчас. Здесь. В твоей машине.

— Марина…ляг обратно.

— А что? Боишься осквернить место, где была твоя любимая? Ты не волнуйся. Она не узнает. Да и потом что? Ты сам этого хотел тогда. Использовать меня ей назло, так давай! Пользуйся. Тем более я сама предлагаю.

Раздеваюсь и смотрю на него в зеркало заднего вида. Взгляд — тяжелый. Я борщу, чувствую это, но черт. Тормозов просто нет. Говорю же. Свинка разобьется рано или поздно, и из нее посыпется все то, что я копила: обиды, слова, его чертова Оля, чтоб ей пусто было…

— Марина, оденься.

Обращается исключительно по имени, будто оно сможет привести меня в чувства. Ага, сча-а-аз! Нифига. Надо было чаще меня на ТО возить, а еще лучше перестать вести себя, как чертов придурок, который трахает не только меня, но и мой мозг.

Я собираюсь продолжить, лезу уже вперед, взявшись за края двух сидений, но Стас одним поступком рубит все: мой запал, настроение, злость.

— Марина, я сказал, угомонись на хрен!

Гаркает так, как до этого никогда не делал, и я замираю. Знаете? Мне казалось, что ничто не сможет меня остановить, но это только до того момента, как я не увидела его лицо. Серьезное абсолютно, злое, бескомпромиссное такое. С которым лучше не шутить, а еще лучше никогда его не видеть.

Обидно до слез. Я в миг будто трезвею, а еще ощущаю себя такой конченной, набитой идиоткой. Ишь что удумала — скандалы ему закатывать! Цыганочку с выходом! Может быть мне бы и было это позволено, если бы в имени моем все буквы поменять и переставить на вполне себе родное — Ольга. Я не она. Ей бы он все позволил, да и позволяет же даже сейчас сесть на шею и ножки свесить. Мне нет. Не тот уровень.