Книга Бывшие. Я не смог ее забыть, страница 80 – Ария Тес

Она подается бедрами навстречу, я подаюсь к ней. Вхожу медленно и аккуратно, а потом останавливаюсь, уперев предплечья в подушку по обе стороны от ее головы.

Лера дышит часто. Поднимает взгляд, и да. Я все там вижу. Она знает, что делает, алкоголь не забрал у нее память и мысли. Она все прекрасно понимает… но тянется ко мне, кладет руку на щеку и целует.

Этот поцелуй не похож на остальные. Он на вкус, как разочарование, и мне сразу давит в области груди. Сильно. Не могу дышать, а в глаза как будто бы насыпали песка. Я жмурюсь и снова подаюсь на нее бедрами. С губ срывается глухой стон.

Это жалкая попытка удержать туман голыми руками, ведь я знаю…ты уйдешь от меня, как только встанет солнце. Сегодня мы прощаемся…Мне дико хочется попросить тебя остаться, но...в нашем уравнении слишком много "но" и по факту есть только этот момент. Густой, больной и адски сложный. Последний миг, когда я держу в руках тебя, а не туман, которым ты станешь утром...

Прости меня...

Лера

Когда я открываю глаза, то не сразу понимаю, где нахожусь и что вообще происходит. События прошлого дня и ночи провалились далеко под лед собственной адекватности, а голова раскалывается.

Делаю глубокий вдох, потом морщусь.

Отвратительное состояние. Будто тебя раскатали по асфальту, притом безжалостно и безнадежно.

Зачем я столько пила?

Память подбрасывает образы-ответы на вопросы. Я вспоминаю…медленно и постепенно ко мне возвращается все, но с конца.

Клуб.

Кабинет Сережи. Я-идиотка, у которой в груди дыра размером с галактику и неистовое желание сделать больно. Ему. Сережа отворачивается, чтобы дать мне воды, а я раздеваюсь и думаю, что зря не надела бюстгальтер получше. Кружево какое-нибудь, а не спортивный. Тупость и гадливость, но так было.

Хотя кто облачается в кружева ради слежки за мужем?

Снова больно.

Сережа смотрит на меня, как на безумную. Сбегает. Я чувствую себя еще хуже. Хочется сдохнуть и сделать больно, только теперь себе.

Потом Эмиль.

Его шокированный взгляд от моего наезда. Его жесткий тон. Я не сказала. Я ничего не сказала, потому что испугалась. Может быть, моя скромная персона действительно выглядит безумной и способной на все, включая причинения тяжких телесных, но на самом деле это далеко не так. Обладая жестким характером, во мне всегда совмещался странный…страх делать другим людям больно. Только в крайнем случае, конечно же…

Но Эмиль…был ли он крайним случаем? Абсолютно точно нет. Я струсила вывалить на него правду, а потом смотреть в глаза, которые медленно, но верно рассыпались бы на части. Я не согласна. Нет. Да и потом, разве это моя ответственность? Тоже нет. Несправедливо, что самое гадкое и сложное легло бы на мои плечи, ведь мне и своего дерьма было уже по горло.

А потом я вспоминаю «крайний случай» и то самое дерьмо.

Мною овладела такая ярость…

Это беспомощность перед контролем, абсолютная неспособность сдержаться. Серьезно. Всего раз в жизни я такое ощущала, когда мой отец бил маму. Я же его ненавижу не за то, что он бухал или был плохим отцом. Я ненавижу его за нее, и ее иногда тоже ненавижу за то, что так долго терпела.

Но это сейчас не так и важно. Важнее другое: та красная пелена, которая опустилась на меня мягким, но крепки одеялом. Она душила. Внутри меня взрывались снаряды…