Книга Горец. Его любовь, страница 100 – Валерия Ангелос

Так странно.

Казалось бы, все позади.

Джамал спокоен. И вопрос Белоцерковского решен. Ему теперь не до нас.

Тогда что не так? Почему сердце не на месте?

Улыбаюсь своему отражению. Становится немного легче.

Нет, не позволю дурным мыслям испортить такой день. Не тот момент сейчас, чтобы расстраиваться.

Настраиваю себя.

Волнение постепенно рассеивается.

Наверное, часть меня просто до конца не верит, что теперь все действительно будет хорошо, что ничего не сорвется в последний момент. Слишком много событий произошло за прошедший месяц. Слишком много скачков от раздрая до счастья.

Но кажется, жизнь начинает налаживаться.

Мне радостно видеть, как Джамал находит общий язык с Богданом, как они вместе проводят время. Он заменяет ему отца, которого у моего сына до этого момента по сути и не было.

Славу такая ответственность всегда пугала.

Кстати, мой бывший снова пропал.

Надеюсь, вернется в Америку. А лучше бы — уже вернулся.

Он долго про нас не вспоминал, вот бы так и оставалось. Его «пьяные звонки» не считаю. На Славу иногда такое накатывает.

— Варь, ты готова? Идем? — спрашивает Кристина.

— Да, — киваю.

До церемонии остается совсем немного времени.

Наша свадьба будет в тесном семейном кругу. Здесь только самые близкие люди. Несколько друзей Джамала. Мои подруги. Моя семья.

Вообще, у Джамала тоже есть родственники, однако он с ними не общается. Когда его родители погибли, ему было около года. Мальчика отдали в детдом. Никто из многочисленной родни не захотел его к себе забрать.

— Тогда никто не знал, кем я стану, — замечает Джамал, когда у нас заходит разговор на эту тему. — Никто не думал, что я заработаю денег. Видела бы ты, как они оживились, когда узнали про мои гонорары на ринге. Сразу же начали звонить, приезжать в гости. А некоторые еще и укоряют, мол, оторвался я от родной земли, от своих корней. Как будто прежде им было до меня хоть какое-то дело.

На свадьбу никто из его родственников не приглашен.

Понимаю решение Джамала. Осторожно стараюсь выяснить, есть ли у него друзья детства. При одном лишь упоминании того периода он мрачнеет.

— Варь, у нас был такой детдом, что, — он кривится. — Даже вспоминать не хочу.

А мне и слова подобрать тяжело.

Мое детство было счастливым.

Пусть я не знала роскоши, какого-то богатства, но в деревне всего хватало. И в детстве мы просто счастливо носились повсюду. То на речку, то к пруду. Лазили по деревьям. Играли в «казаков-разбойников». Строили шалаши из старых пледов и тряпок.

Веселое время. И сейчас приятно вернуться туда.

Но я чувствую, у Джамала не самые приятные воспоминания.

— Был один хороший приятель, — замечает он, хмуро сводя брови. — Только сейчас он за решеткой. И даже будь на свободе, не думаю, что ты бы хотела видеть его у нас в доме.

— Ну я уже знаю, что многие твои приятели сидели.

— Ты про Черного? — кривится. — Да там херня была. Его считай, сразу выпустили на волю. За мошенничество пытались прижать, но тоже не вышло. Серьезного ему предъявить нечего.

Потому что о таком неизвестно. Или лучше сказать — доказательств нет. Ведь у меня перед глазами до сих пор стоит мрачная картина расправы над одним из предателей.

— Конечно, Дикий не твой приятель, но он побывал в самой жуткой тюрьме нашей страны, — говорю.