Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 193 – Евгения Султанова-Ус

Позже мы лежим в объятиях друг друга. Наши тела покрыты потом. Моя голова покоится у Марка на плече. Он целует мою макушку, гладит спину.

— Ну, так почему ты плакала в палате? — Спрашивает он.

Я знала, что не отстанет. Ему не понравится то, что я скажу.

— Я думала о маме, — тихо говорю я. — О том, что я скучаю по ней. Я хотела бы с ней увидеться и поговорить.

Марк шумно вздыхает.

— Я просто поражён! — Говорит. Как я и думала, он недоволен. — Ника, она наговорила тебе столько гадостей, выгнала из дома! Даже ни разу не позвонила тебе, пока ты живёшь здесь! И трубку не брала, когда ты хотела сообщить, что лежишь в больнице с травмой головы. Как можно скучать по такому человеку?

Я прикрываю глаза. Он прав, но что я могу поделать? Я так чувствую.

— Малыш, эта женщина не стоит ни одной твоей слезинки, ни одного твоего переживания, — продолжает он, прижимая крепче к себе. — А тебе, между прочим, нужен покой, ты ещё не окрепла после травмы и простуды. Я помню, как плохо тебе было первые дни. Не хочу, чтобы ты опять страдала!

Мне дороги его слова, но и он должен меня понять!

— И к тому же, твоя мать сказала, что у неё нет дочери больше, такое нельзя простить, а ты видимо готова!

Простить её? Смогла бы я?

— Всё это я прекрасно понимаю, но я тоже виновата.

Он фыркает.

— В чём ты виновата?

— Может она сказала это не всерьёз. Может быть, ей просто стало обидно, что я выбрала тебя, а не её. Вот и решила сделать мне побольнее.

— Она вообще не имела права ставить тебя перед таким выбором, Ника.

Он нервничает. Я привстаю немного, натягивая на себя плед.

— Знаю, но ведь у неё тоже есть чувства, наверно нужно постараться понять. Я у неё одна. И, по-своему, она переживает за меня.

Мне кажется, я несу чушь.

Марк встаёт, одевается. Подходит к шкафу, достаёт тёплый свитер. Надевает. Собрался куда-то?

— Куда ты?

Он раздражен, вижу это.

— Пойду, пройдусь. Не могу больше слушать чушь, которую ты несёшь. Как можно понять человека, который выгнал тебя из дома? Который, всю жизнь вытирал об тебя ноги, не давая высказать даже собственное мнение?

— Я…

— Ты слишком наивна, Ника. Иногда это раздражает!

Вот как! Смотрю на него. Он зол.

— Марк…

— А может, ты уже жалеешь, что выбрала меня и не осталась с мамочкой?

Он разворачивается и орёт на меня. Я открываю рот, но не могу и слова вымолвить. Как я могу жалеть об этом?

— Ты так защищаешь её, может, потому что хочешь к ней вернуться? Хочешь бросить меня? Наверное, одумалась, и хочешь прекратить свой бунт. Ведь твоя дорогая мамаша считает, что наши отношения это только твоё маленькое сопротивление ей. Может, это и правда так?

Он завёлся ни на шутку, только из-за того, что я стала защищать мать. Наверное, зря я это затеяла. Но он сам хотел знать, почему я плакала в больнице. А я хотела быть честной. Он стоит и смотрит на меня. Ждёт моего ответа. Как он вообще мог подумать, что я с ним только, чтобы досадить моей матери? Ведь знает, как я люблю его!

— Что ты молчишь? — Кричит он опять. — Ответь мне, что я для тебя? Способ сказать матери нет, сказать, что не будешь подчиняться? Или нечто большее?

Я чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Зачем он так кричит на меня? Зачем такой жестокий?

— Ты обижаешь меня, Марк, — шепчу я, чувствуя, как трясется нижняя губа. — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Как можешь думать, что ты это мой способ отомстить матери за её холодное и жесткое отношение ко мне? Я ушам своим не верю.