Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 189 – Евгения Султанова-Ус

— Ты потрудился на славу, — говорю ему, устало улыбаясь. — Я чуть сознание не потеряла от удовольствия.

Он поднимает брови.

— Было бы интересно посмотреть на это, — смеётся. — Ника, ты просто чудесна в своей страсти, — касается пальцем моих губ.

Мне нравятся его слова.

Я беру салфетки с тумбочки и вытираюсь.

— Хочешь, я это сделаю? — Он улыбается, показывает язык. Блин! Ну что за пошляк!

Знаю, что я красная. Убираю салфетки и ложусь на живот.

— Я даже не заметила, как ты снял с меня одежду.

Хватаю с пола свой халат и надеваю. Снова ложусь на кровать.

— Я умею и не такое! — Восклицает Марк. — Ты соблазнила меня, бесстыжая девчонка, прямо в больничной палате!

Опять краснею. Мне должно быть стыдно?

— Но ты ведь хотел меня, правда? — Спрашиваю неуверенно. — Я имею в виду все эти дни, пока мы находимся тут.

— Ты не представляешь себе, как сильно! Даже не знаю, как я сдерживался. Но ты была так слаба, я не мог дать себе волю.

Он смотрит на меня, потом на мои ноги, которыми я болтаю туда-сюда в воздухе. Я потягиваюсь, отчего халат поднимается по моим ногам вверх.

— Ох, не делай так, малыш, — стонет Марк, гладя моё голое бедро. — Иначе я снова возьму тебя.

Взгляд его туманный. Я замираю от его слов. Чувствую влагу между ног. Сглатываю слюну. Он поднимает бровь. Его рука быстро опускается вниз. Я не успеваю увернуться. Он проводит пальцами и показывает мне. Они мокрые.

— Ты становишься влажная только от одних моих слов, — говорит он и ухмыляется.

Что смешного? Я отворачиваюсь. Необязательно показывать мне мою слабость перед ним. Он знает, что я не могу устоять. Ему это придает уверенности? Поэтому он смеётся надо мной? Он кидает мою слабость мне в лицо. Как же это обидно!

— Ника, ты чего?

Удивляется он. Он, как обычно, ничего не понимает.

— Отстань от меня Марк, — хочу встать, но он хватает меня за подол, тянет в свою сторону, перекатывается и подминает меня под себя. Я пытаюсь вырваться.

— Не сопротивляйся, малыш, — шепчет он. Я начинаю брыкаться ещё яростней. Он просто чёрствый чурбан! Никогда не понимает, что обижает меня!

— Ника, перестань брыкаться!

Игнорирую его. Тогда Марк приподнимается с меня, садится сверху, сжимает коленями мои бёдра. Затем берёт обе мои руки, поднимает над головой и держит одной рукой. В такой позе я даже шевельнуться не могу. Он нависает надо мной. Он такой сильный, и я совершенно не могу противиться его воле.

— Ника, я уже говорил, что твоё сопротивление лишь больше распаляет меня? И ты всё равно сопротивляешься. Скажи мне, что случилось? На что ты обиделась?

Я хочу от него отвернуться, но он берёт меня за подбородок второй рукой. Теперь я полностью в его власти.

— Скажи, чем я заслужил твой гнев. Я не отпущу, пока не скажешь.

Он держит крепко, но не больно. Лежать в такой позе всё же неудобно.

— Ты постоянно показываешь мне мою слабость. Знаешь, что не могу перед тобой устоять. Ты наслаждаешься этим, да? Хочешь меня унизить, показывая, какая я становлюсь мокрая лишь от твоих слов. Насмехаешься надо мной.

Пытаюсь изобразить его интонацию, но у меня не получается.

— Это добавляет тебе уверенности, так что ли? Ведь я прекрасно знаю, как ты действуешь на меня, не надо тыкать мне моей слабостью!

Он смотрит на меня внимательно, серьёзно. Отпускает мой подбородок.