Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 162 – Евгения Султанова-Ус

— Что ты рассказал? О своей работе? И всё! Я даже не от тебя узнала, что ты здесь из-за отца, который бросил тебя в три года, а теперь хочет загладить вину! Мне это рассказал не ты, а совершенно посторонний человек!

При упоминании его отца, я вижу, как боль мелькает в глазах Марка. Понимаю, что его задевают мои слова, но и его обижают меня не меньше.

Я вздыхаю. Я не буду просить прощения.

— Ты простишь меня? — Говорит он сквозь зубы.

Качаю головой.

— Чёрт, — орёт он так, что я вздрагиваю. — Да, что мне сделать-то?

Он бьёт по рулю с такой силой, что мне кажется он отвалится сейчас. В его глазах плещется гнев. Он просто взбешён. Я видела его таким злым только однажды, когда он бил рыжего парня в магазине. Тогда его гнев был направлен не на меня, но сейчас! Он же выбил ему зубы! Я отодвигаюсь от него как можно дальше, почти вжимаюсь в сиденье автомобиля. Мне страшно. Рот плотно сжат, а глаза расширены. Он замечает мой страх.

— Ника, ты чего? Испугалась? — Не веря, спрашивает он. Его гнев, как рукой снимает. По выражению моего лица прекрасно можно понять, что я испытываю в данный момент.

Он наклоняется ко мне, тянет свои руки. Берёт мои дрожащие пальцы, нежно сжимает их. Нежно? Да он только что был взбешён, а через секунду уже абсолютно спокоен! Меня всегда поражает смена его настроений.

— Малыш, — стонет он, подтягивает меня к себе. Целует висок, лоб, щёки. Я даже сопротивляться ему не могу. Марк обнимает меня, прижимается к моей щеке и гладит по волосам, успокаивая, тихонько качая.

— Прости меня, любимая. Ты подумала, что я сделаю тебе плохо? Нет, нет, я никогда не сделаю тебе больно, обещаю.

Я чувствую, что мои щёки мокрые от слёз. Марк тоже это чувствует. Он вытирает мои слёзы тёплыми ладонями. Боже, какие у него ласковые руки! Я немного успокаиваюсь. Больше нет страха. Зато в душе поднимается волна нежности к этому жестокому и такому любимому человеку. Такому изменчивому.

— Маленькая моя, — шепчет он мне, смотря прямо в глаза, ища в них что-то. Он накрывает мои губы своими, пытается раскрыть их.

— Ника, давай, впусти меня, пожалуйста, — приговаривает он и снова продолжает напор. Я чувствую, как в теле разгорается знакомый жар, я больше не могу ему противиться. Мои губы раскрываются, и Марк устремляет свой язык внутрь моего рта, наши языки встречаются и сплетаются в поцелуе. Я постанываю в его руках, которые проникают мне под пальто, задирая подол. Как у него это получается? Я минуту назад боялась его, а теперь умираю от желания слиться с ним воедино. Немыслимо!

Не знаю, сколько длится наш поцелуй, но когда Марк отрывается от меня, губы мои горят. Марк поднимает моё лицо за подбородок, смотрит.

— Я так люблю тебя, малыш. Я хочу, чтобы ты знала это. Чтобы ни случилось, я люблю тебя, понимаешь?

Я киваю.

— Нет, нет, не кивай, скажи, что понимаешь, скажи, — он шепчет мне эти слова, как будто они самые важные в жизни. Он взволнован, по-настоящему. Его чуть не трясёт. Боже, такие сильные чувства между нами! Возможно ли это?

— Я понимаю, — выдыхаю я.

— Веришь мне? — С надеждой спрашивает он.

— Да, я верю тебе.

Он облегчённо выдыхает. Я прижимаюсь к нему всем телом, и он крепко обнимает меня.

Сидим так молча. Я вдруг вспоминаю про ключи.

— Сколько прошло времени, как я отдала ключи? — Спрашиваю Марка. Он чуть отстраняется, смотрит на часы.