Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 134 – Евгения Султанова-Ус

Сколько злости в её голосе! Боже! Я ушам своим не верю. И это моя мать?

— Ты хочешь сделать мне больно, оскорбляя. Но больно сделаешь лишь себе.

Я так устала от всех этих выяснений отношений! У меня опять болит голова. Не знаю, почему я невосприимчива сейчас к её гадким словам, но я остаюсь спокойна.

Смотрю на неё. Глаза-щёлочки, щёки красные, губы искривлены в злой усмешке. Это не моя мать. Не та женщина, всегда красивая и холодная. Это какая-то другая. Злобная. Она уже не так идеальна, как раньше.

— Ты строишь из себя мисс невозмутимость, но со мной это не пройдет. Ты, маленькая развратная сучка…

— Сейчас же прекратите оскорблять её.

Голос Марка раздается у меня над ухом. Тихий, но зловещий. Когда он успел зайти? Ни я, ни моя мать, не слышали его шагов.

Я оглядываюсь на него. Он стоит позади меня, почти касаясь моей спины.

— Тебя выгоняют из дома, малыш? — Взгляд его хмур. Между бровями залегла складка. Он оглядывает мои вещи. — Я же говорил, что не хочу пускать тебя к ней.

Он качает головой.

Я снова смотрю на мою мать. Боже! Её лицо теперь такое надменное! Она смотрит на Марка, словно он просто грязь под её ногами. Я отшатываюсь от неё и упираюсь в грудь Марка. Чувствую, как он обнимает меня за плечи.

— Ты, поганый ублюдок! — Выплёвывает она слова, голос звенит от ненависти. — Ты сейчас же уберёшься из моего дома или…

— Или что?

Голос Марка звучит удивлённо.

— Ударите меня? Побьете? Что вы мне сделаете, мадам?

Я думала, это он ударит её за такие слова. А он просто издевается над ней! Я почти уверена, что он улыбается сейчас, хотя даже не смотрю на него. Вот это выдержка! Она назвала его ублюдком, а он даже внимания не обратил! Я восхищена. Серьёзно.

— Видишь, как он разговаривает с твоей матерью, — кидается она на меня. — Это нормально, по-твоему?!

Это уже слишком. Да, сколько можно-то?

— Мама, ты послушай себя! Ты назвала его поганым ублюдком. ЭТО, по-твоему, нормально? Он тебя даже не оскорбил.

— Он насмехается надо мной! — Она переводит взгляд на Марка. — Ты вцепился в душу этой глупой девчонке! Посмотри, что с ней стало. Она на себя не похожа. Она отдала себя тебе, так? Что ты ей там наобещал? Любовь до гроба? Наплел ей с три короба. А она и поверила. Но я знаю таких, как ты. Я таких встречала! Ты заберёшь всё, что она сможет тебе дать. А потом бросишь её одну, с разбитым сердцем, униженную. Ты…

— Ника, выйди.

Что?

— Что?

— Выйди.

Я смотрю на Марка и вижу, что он начинает злиться. Старается сдержаться изо всех сил.

Я качаю головой.

— Нет, мы выйдем вместе.

— Ника.

— Марк.

Он сдаётся.

— Ладно, — смотрит на мою мать.

— Вы несчастная женщина. Вы выставляете меня монстром, хотя не знаете меня. Но на самом деле монстр здесь вы и только. А насчёт вашей дочери. Она прекрасно выглядит. Она очень красивая и сексуальная девушка. Её губы, как спелые вишни. А поцелуи жаркие и страстные. Я знаю, я проверял, мадам. Много ночей я держал её в своих объятиях, и это было чудесно.

Марк добил её. Я вижу, как моя мать бледнеет и пытается ловить воздух перекошенным от злобы ртом. Глаза расширяются. Она хочет сказать что-то ещё, но, похоже, не находит слов.

Я злюсь на Марка за подробности нашей интимной жизни, но ничего не говорю ему. Позже. Когда будем только вдвоём.