Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 128 – Евгения Султанова-Ус

— Пока ты была на кухне, готовила завтрак.

— Вон оно что.

Я хожу по гостиной из стороны в сторону.

— Зачем ты это сделал? Что такого было в этих сообщениях? Почему ты не хотел, чтобы я их прочитала?

— Да ничего особенного там не было. Ты ведь не захотела их читать сразу. Тогда зачем они были нужны?

— Я была зла на тебя, не без оснований, между прочим. Я бы прочла их позже!

Я злюсь. Ничего не могу с собой поделать.

— Если ты не прочитала их сразу, потом уже не было смысла. Мы же помирились.

— Всё равно!

Блин, я кричу.

— Значит, мне твой телефон трогать нельзя, а ты можешь лазить в моём, когда захочешь? Ещё и удалять, что тебе вздумается! Когда это ты решил, что тебе можно?

Я готова взорваться от возмущения! Он теперь решает, что мне нужно, а что нет? Я бросаю на Марка злобный взгляд.

— Я не решил так! — Он тоже повышает голос. Начинает беситься. — Не неси сейчас ерунду!

— Но ты это сделал, а потом как ни в чём ни бывало, вёл себя. Мол, Ника же тупая дура, так ты меня назвал? Она просто глупая идиотка. Она ничего не поймёт или решит, что много выпила и не помнит. Очень удобно да, Марк?

Я вижу, как он сжимает кулаки, как его желваки ходят. Мне плевать! Я должна злиться, а не он. Он много себе позволяет!

— Я не считаю тебя глупой идиоткой и тупой дурой тоже, — орёт он.

— Нет считаешь, ты так считаешь! Ты сам мне это сказал сегодня.

— Я сказал это только потому, что ты меня разозлила!

— Я разозлила? А ты дал мне понять, что я для тебя ничего не значу, когда сегодня утром сказал те слова, помнишь их? Я-то всё помню! Может быть, тебя уже много раз заставали с девушками в самый интимный момент и для тебя это так ОБЫЧНО! Ничего особенного!

Ору я, копируя его интонацию.

— А потом меня же и называешь тупой. Но, кто из нас тупой, Марк? Если ты настолько бесчувственный, что даже не понял, как больно сделал мне! А, насчёт сообщений, знаешь, ты никакого права не имел удалять их!

Он с размаху ударяет по каминной полке.

— Прекрати орать на меня! Ты раздуваешь из мухи слона!

Я вздрагиваю. Надеюсь, полка не треснула. Удар был тяжелый. Марк подскакивает ко мне. Я пячусь. Боже, я сильно разозлила его. Но ведь он меня не ударит? Я очень надеюсь, что нет. Марк быстро отходит от меня назад. Потирает подбородок.

— Знаешь что? — Вдруг кричит он. — Я скажу, кто ты, Вероника. Ты не тупая дура и не идиотка! Ты же у нас вся такая правильная, умница, хорошая и милая девочка. Непорочная Дева, Вероника. Но, на самом деле, ты совсем другая. Ты, капризная, донельзя вредная, испорченная девка!

Девка? Испорченная? Боже!

— Сначала ты гуляешь с почти незнакомым парнем, веселишься с ним. Затем садишься на колени к Владу, трёшься об него, чтобы я всё это видел. И это меня ты называешь бесчувственным? Думаешь, мне было не больно смотреть на вас? Да, потом меня приводишь к себе домой. Спишь со мной в одной кровати, прижимаясь так тесно, что я еле сдерживаюсь. Хотя ты постоянно зудишь о том, что твоя мать тебе и шагу ступить не даёт! Ты дразнишь меня, причём постоянно. Ты вообще в курсе, что я мужчина? Ты знаешь, как действуешь на меня? Ты говоришь мамочке, что я весь такой хороший и не трогаю тебя. А сама расхаживаешь передо мной почти голая, вертишь задом. А потом, что ты делаешь потом, Ника? Ты снимаешь с меня штаны и…