Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 104 – Евгения Султанова-Ус

— Это не моя кровь, — отзывается Марк.

— Всё равно…

— Ника, меня ударили один раз, — он показывает на лицо. — Со мной всё нормально. Я и не в таких переделках участвовал. А это я бы даже дракой не назвал. Однажды, набил рожи пятерым!

Что я слышу? Он хвастается? Вот, блин. Мужчины, наверно, все такие. Любят поразглагольствовать, скольким набили морды, и в скольких драках участвовали. Я слышала разговоры студентов, пока мы сидели с Риткой во дворе колледжа.

— Нужно убрать кровь, и промыть раны. Нам долго ехать?

— Раны. Из твоих уст это звучит так, будто меня пырнули ножом или подстрелили. Ещё примерно час или чуть больше.

Он улыбается. Я вздыхаю.

— Останови машину, — говорю я.

— Ника, перестань!

— Это ты перестань!

Тем же жестким тоном, что и он говорю я. Он смотрит на меня удивлённо! Что не ожидал? Так получай! Нечего командовать!

— Ладно, — недовольно ворчит он.

Я мысленно улыбаюсь. Пусть это маленькая, но победа.

Он останавливается на обочине, я достаю из сумочки влажные салфетки и обеззараживающую мазь.

— Серьёзно? Ты всегда с собой это носишь? — Кивает он на мазь. — Или это ты подговорила их напасть, чтобы проверить мою реакцию?

Ржёт.

— У меня всегда всё под рукой, — говорю я строго.

— Ого! Ты сейчас, как твоя мама. Холодная, отстраненная, серьезная. В таком порядке?

Я вспыхиваю.

— Это не так, — возражаю я. — Давай руки.

Я осторожно стираю кровь с пальцев и обрабатываю мазью. Потом тянусь чистой салфеткой к его лицу, но он отстраняется.

— Нет, тереть мои губы этими противными влажными салфетками я тебе не дам.

Я надуваю губы.

— Лучше поцелуй меня. Но, если тебе неприятно пробовать кровь на вкус, то…

Как он мог так подумать? Я придвигаюсь к нему и глажу по щеке.

— Неужели ты думаешь, что я не поцелую тебя, испугавшись нескольких капель крови?

Да мне плевать на это! Я готова целовать его всегда. Он улыбается мне, и я целую его губы. Чувствую металлический привкус и целую ещё крепче, ещё сильнее. Он обнимает меня, прижимает спиной к сиденью.

— Ой, — вскрикиваю я. Я нечаянно задела плечо, которым ударилась об асфальт. Марк отстраняется.

— Что такое?

— Плечо больно.

— Чёрт, — ругается Марк. — Прости. Я видел, как он толкнул тебя. Ты упала и ударилась об асфальт. Сука, надо было руку ему сломать.

Я вижу, что он снова начинает злиться, но я этого не хочу. Нужно успокоить его.

— Марк, всё нормально.

— Да, я вижу, — он потирает подбородок. Рычит.

— Не злись, пожалуйста.

— Меня бесит, что они вообще на это решились! Напасть на беззащитную девочку, это, что, нормально? Шалав мало что ли?

— Они напали на тебя, — шепчу я.

— А в первый раз?! Этот хрен даже не знал, что ты не одна.

Он сжимает кулаки, и я вижу, как трескается кожа, которую я только что обработала.

— Марк, успокойся. Ты меня пугаешь.

Говорю это не потому, что боюсь его на самом деле, но хочу, чтобы он так думал. Может тогда успокоится?

Он смотрит на меня, потом прикрывает глаза.

— Прости меня, я просто чуть с ума не сошёл, когда увидел, как он толкнул тебя и навалился сверху. Чёрт!

— Что мне сделать, чтобы ты успокоился?

Марк пожимает плечами.

— Поведёшь машину? Тогда у меня будет время успокоиться. Потому что я уже так хочу доехать до места!

— Хорошо. Я поведу.

Он кивает. Не удивлён. Но я не говорила ему, что у меня есть права.